АНГЕЛ

Алексей Куликов

Повесть о настоящем мужчине

 

Эта история была написана в 2016 году. Для автора Общество Сторожевой Башни – своеобразное полотно, на котором проявляются жизненные сюжеты. Повесть «Ангел» - о человеке и времени, о генезисе настоящего и будущего. Может быть, кто-то из вас увидит в герое самого себя и искренне улыбнется. Потому как каждый из нас желает быть настоящим.   

ГЛАВА 1. КОНСПЕКТ

Еще пару лет назад речь на конгрессе, выданная районным надзирателем, казалась манной небесной. Ты стоишь в огромном зале, до отказа наполненном людьми, видишь их широко открытые глаза, в которых читается восхищение. Ты словно бог, глашатай истины, и всё вокруг в ближайшие двадцать минут подчинено тебе. Двадцать минут. Это целых тысяча двести секунд. За это время свет преодолеет 360 миллионов километров межзвездного пространства. Невероятно!

Свет, исходящий от Андрея, вероятно, не настолько прыток, чтобы достичь соседних планет, но вполне достаточен, чтобы зарядить аудиторию порцией духовных фотонов. Это своеобразная минута славы. Даже двадцать минут. Пока свет во Вселенной пролетает целых 360 миллионов километров, есть целая вечность, чтобы тебя по достоинству оценили, гордились с тобой, тайно завидовали, но даже в этом случае, в конце концов, непременно рукоплескали.

Да, это чувство знакомо. Но сегодня оно уже не возбуждает. Даже яичница на сковороде, и та кажется безвкусной. Но позавтракать надо, иначе к обеду желудок начнет буйствовать. Как же он ненавидел обеды на конгрессах. Сотни жующих людей, не знающих куда себя деть. Ну почему бы не предусмотреть что-то типа кафе, где можно удобно разместиться и заказать что-то цивилизованное. Но все эти контейнеры с непонятным наполнением и запахом, и пожирающие их рты – словно кадры из времен НЭПа, где изголодавшиеся коммунары воссоединились для принятия пищи. Коммунисты хотели воссоединить коммунаров не только для этого…

- Андрей, возьми бутерброд.

Вера протягивает его через сидящих рядом, стараясь улыбнуться как можно шире. В этот момент ее муж, служебный помощник лет сорока, озадаченно уставился на опустевший контейнер, где только что лежало нечто по-настоящему ценное. Кажется, в этот самый момент вера в людей начала покидать его тело.

- Спасибо, сестра, я уже пообедал.

Лицо Веры преобразилось, выражая нечто, напоминающее сожаление, однако ее муж, кажется, воспрянул духом. Его рука инстинктивно дернулась по направлению к заветному куску хлеба.

Сегодня предстоит читать речь об отступниках. Обычно Андрей готовился к речам основательно. Поднимал дополнительную литературу. С головой уходил в энциклопедии. Выискивал изящные изречения. Обдумывал излюбленные для него примеры, связанные с космосом. Как правило, они запоминались лучше всего.

- Брат, спасибо за речь. Какой необычный пример с летательным аппаратом, который преодолевает световые барьеры…

- Андрей, откуда ты берешь такие восхитительные примеры? Это правда, что если космонавты пролетят Галактику и вернутся на Землю, то останутся молодыми?

Но предстоящая речь не вызывала восторга. Нет, она ничем не отличалась от всех остальных. Просто сейчас, в этой точке Вселенной, она казалась абсурдной и лишенной практического наполнения.

Какой пример можно привести? Может быть, про инопланетян с какой-нибудь мерзкой планеты, которые хотят завоевать нас? Ведь отступники такие злые и порочные, как о них принято говорить. Нет, с инопланетянами перебор, ведь мы в них не верим. И вообще, тему космоса придется задвинуть и приземлиться. Ну хорошо. Пусть отступники будут крысами, которые несут заразу в дом, а мы их дружно травим ядом нашей духовности. Нет, не пойдет. Как известно, крысы первыми покидают тонущий корабль. Получается, что они покинули тонущий корабль «истинной организации», а мы продолжаем тонуть. Нет, пример с крысами тоже не пойдет. Используем пример из нашей литературы. Про опухоль, которая норовит распространиться среди верных христиан. Пример, конечно, с бородой, но ничего лучше в голову не лезет.

Обычно районный надзиратель заранее обсуждал речь с будущим оратором, давал какие-то советы и наставления. Но Андрей уже давно перерос стадию рядового оратора. Ему доверяли на все сто, и не было никакой необходимости с ним что-то обсуждать. Мало того, что он руководил своим собранием, но и отвечал за Зал Царства. А еще за многое, что происходит на конгрессе. Среди местных глашатаев он был если не первый, то, как минимум, второй. После Николая. Тот не обладал столь привлекательной харизмой, его речи трудно было назвать впечатляющими, зато он имел хорошие связи в Центре, и оставалось лишь вопросом времени его повышение в должности.

Вообще принято делить старейшин не по рангам, которые они занимают в собраниях, а по их ораторским способностям. Существует даже таблица градаций, согласно которой старейшины могут быть «превосходным докладчиком», «докладчиком выше среднего уровня», «докладчиком среднего уровня» и тем, кто «не рекомендуется» для речей или других выступлений на конгрессах. Но очень часто такое разделение не срабатывает, ведь у любого высокопоставленного надзирателя, отвечающего за конгресс, непременно найдутся любимчики, которых вряд ли можно отнести даже к средней градации. А сами старейшины могут иметь определенные связи, которые непременно сработают, невзирая ни на какие таблицы.

Когда-то отношения с Николаем не давали Андрею покоя. По своей натуре Николай был человеком меланхоличным, щепетильным, если не сказать занудным, стремящимся сунуть нос во все дела без исключения. Его любимое изречение: «Доверяй, но проверяй. Братьев надо контролировать, иначе потом придется переделывать самому». Вот он и переделывал всех вокруг. Кто-то его обожал, но чаще притворно уважал, ведь в собраниях принято уважать старших по званию. А кто-то видел в нем обыкновенного сантехника, возомнившего себя недостающим элементом мироздания. Ведь мало какому сантехнику перепадает днем устанавливать унитазы, а вечером учить сотню человек, как правильно жить.

Андрею очень хотелось стать хотя бы районным надзирателем, ведь в этом случае он мог бы беспрепятственно путешествовать по городам и весям, служа Иегове и получая за это финансовую поддержку от Общества. И не только. Впрочем, в деньгах он не нуждался. К тому же, в отличие от Николая, Андрей был холост, и ничто не мешало ему достичь этой должности. Но, как показали последние события, его мечта вряд ли осуществится в ближайшие годы. Районный надзиратель, имеющий родственников в Центре, попивая пивко со сметанкой, проговорился, что Николай в сентябре получит назначение. А это значит, что нагрузка на Андрея увеличится вдвое.

- Это уже решено?

Областной надзиратель лукаво подмигнул:

- Это между нами. Не проговорись. Готовься стать братом номер один.

Братом номер один. Странное преимущество.

- Но ведь у него жена. Валентина не особо коммуникабельный человек. Трудно придется в разъездах.

- Да, я уже думал об этом. Но можно посмотреть на это с другой стороны. Чем меньше баба говорит, тем больше теократии.

Такой поговорки Андрей еще не слышал. Теократия с молчащими бабами – интересная мысль для будущих речей. Однако Андрей хотел донести совсем другую мысль: быть некоммуникабельной и молчаливой – это разные вещи. С женой Николая всегда случались проблемы. Она настолько уверовала, что их семья самая востребованная в глазах Бога на ближайшие триста верст, что порой выдавала менее духовным оппонентам неслабые словесные оплеухи.

Районный отцедил последний глоток и грохнул бокалом об стол.

- Ну что, брат, неси еще бутылочку…

Да, хорошо быть без «бабы» в разъездах, - подумал тогда Андрей.

А сегодня он впервые не был готов к речи. Точнее, к речи он был готов всегда, вот только речь не была готова. Впрочем, когда он начнет говорить, никто не поймет этого. Ведь все его выступления слушали с открытыми ртами, и неважно что оттуда вылетало. Андрей не сомневался в своих способностях. Его сомнения касались совсем иной субстанции…

Конечно, каждый старейшин считает себя «превосходным докладчиком». Разве что за редким исключением. Некоторые насколько искренне в это верят, что часто их речи превращаются в шоу одного клоуна, который желает одновременно развеселить, навести страха и еще успеть выдать что-то из конспекта. Именно такие ораторы завоевывали все большее количество пюпитров.

Он еще раз пробежал глазами переданный ему конспект, но это не привело к озарению. Смысл ясен, сноски на Библию те же самые, что и десять лет назад. Никакого прогресса.

Он неспешно принял душ, оделся, поправил галстук и несколько секунд задержался у зеркала. Да, сегодня он выглядел более чем свежо. Играющий всеми цветами радуги галстук, ослепительно белая рубашка на натренированном теле и моложавая улыбка – сестрам будет, чем занять свое воображение. Самец выходит на охоту. Духовную. На отступников.

Он схватил со стола конспект и сунул его в портфель из коричневой кожи. Бросив прощальный взгляд на зеркало, Андрей пересек черту личной свободы и оказался за дверью. Щелкнув замком, он направился к машине, которая стала своего рода водоразделом в собрании. «Лэнд Крузер» - не самая удачная модель для старейшины Свидетелей Иеговы. Да, это вызвало смешанные чувства даже у самого хозяина авто. Но почему бы не позволить себе хотя бы однажды побыть настоящим мужчиной? Не братом, оратором и старейшиной, а именно настоящим мужчиной! Это приятное ощущение, и отказывать в нем - непозволительная роскошь. Это ощущение гораздо приятней, чем быть братом, оратором или старейшиной, даже вместе взятыми. Всё это уже пройденный этап, не вызывающий ничего, кроме чувства пресности и неполноценности.

Дорога до конгресса заняла всего 15 минут. Даже меньше, чем длительность его предстоящей речи. Но за это время он успел слетать в далекие закоулки прошлого и вернуться обратно. Кажется, еще вчера он был тем, кого принято называть «заинтересованным». И он действительно был заинтересован в том, чтобы узнать как можно больше о Библии и ее пророчествах, о будущем Вселенной. К тому моменту, как его друг стал Свидетелем Иеговы, Андрей успел закончить престижный ВУЗ по специальности «звукорежиссура». Да, сцена всегда влекла его своей загадкой, и ему хотелось прочувствовать её воочию, наблюдать за таинством создания новой жизни, струящейся с подмостков и экранов переливами всех цветов. Меньше всего конкурс оказался именно по профилю «звукорежиссура», и он, не раздумывая, подал документы.

Окончив институт, Алексей некоторое время решил пожить для себя. Он уже накопил немало опыта в понимании людей и в сексе. Последнее он рассматривал как часть искусства, как наилучший способ познания себя и окружающего мира. Конечно же, в нем просыпались неистовые чувства, но после нескольких ночей, проведенных с прекрасной девушкой, романтика уступала место здравомыслию. Он помог пяти девушкам-студенткам стать женщинами, и каждая из них заняла достойное место в галерее его сердца. Нет, он не был тем, кто коллекционирует такие картины. Даже одной ему хватило бы с лихвой. Но их было пять, по одной на каждый год обучения, потому как настоящий мужчина не может отказать женщине в её скромном желании побыть с ним наедине.

Он был красив и статен, поэтому неудивительно, что молоденькие отшельницы со всех концов страны смотрели на него с вожделением. И после длинных горячих ночей и коротких холодных расставаний, они устраивали не менее горячие сцены ревности, а одна даже перевелась в другой институт, не в силах выносить присутствие голубоглазого мачо. Но разве его вина в том, что в своих сказочных мечтах они определили ему роль Принца (или Иванушки-дурачка, тут уж зависит от полета фантазии). Он не давал для этого ни малейшего повода. Он просто любил женщин и любил секс. Такова природа.

Как много людей набилось в актовом зале. Даже воздух вокруг казался спертым. Многие из пришедших на конгресс, сияли улыбками, впрочем, абсолютно наигранными. Вот сестра подошла к другой сестре и восхищенно машет руками. Они что-то говорят друг другу, активно жестикулируя и излучая предельную степень счастья. Вот она отворачивается и делает пару шагов в обратном направлении. Улыбка мгновенно исчезает с лица, и глаза начинают судорожно выискивать новую жертву, которой предстоит ощутить ту же порцию счастья. Психология, не более того…

Обычно Андрею достается самый смачный кусок речей. Две как минимум. Но только не в этот раз.

- Правда? Ты выступишь всего с одной речью? Но это двадцатиминутка. Это для школьника.

Областной надзиратель не знал, что за это время свет способен преодолеть 360 миллионов километров. Это целая вечность.

- Саш, я предлагаю дать вторую речь Николаю. Я думаю, он достоин выступить с двумя речами.

- Ну хорошо. Я не против. Ценю твою скромность.

Скромность. Откуда ей взяться, когда вокруг все взывает к обратному.

Несколько мест в самом конце зала оставались свободными. На одно из них Андрей бросил свой портфель. Сзади раздались чьи-то голоса, а затем он почувствовал удар по плечу.

- Андрюха, привет, ты как всегда шикарно выглядишь.

Кирилл и Тимофей обменялись с ним крепкими объятиями.

- Рад видеть вас в таком приподнятом настроении. Как дела?

Тимофей носил имя библейского героя, что не удивительно, ведь он родился в «истине». Его родители, служебный помощник Анатолий и его жена Ирина, периодически бравшая подсобное пионерское служение, являли собой идеальную пару. Уютный дом, гостеприимный стол и какая-то деревенская атмосфера, которая лишь подчеркивала теплоту этой семьи. Тимофей родился неожиданно, когда супруги уже и не мечтали о ребенке. Пройдя все возможные клиники, оба супруга удостоверились, что способны иметь ребенка. Но у Ирины обнаружили некоторые проблемы, поэтому им дали настоятельные советы в том, как именно следует заниматься сексом, чтобы сперматозоиды могли достичь яйцеклетки. В итоге спустя несколько лет экспериментов, окончательно разочаровавшись в современной медицине, они зачали мальчика, имя которому придумали уже много лет назад. Сейчас Тимофею исполнилось 18, но на вид ему можно было дать все 25. Когда Андрей, благодаря своему другу детства, стал Свидетелем Иеговы, Тимофею исполнилось, кажется, лет пять. Он помнил этого озорного бойкого пацана, для родителей которого двухчасовые собрания превращались в настоящий ад. Гиперактивный ребенок знал свое дело…

 Кирилл – это совсем другая ипостась Свидетеля. В «истине» его никто не рожал, в свои 38 он не помышлял о прелестях семейной жизни, и вообще во многом являл собой нечто лишь отдаленно напоминающее Свидетеля Иеговы. Нет, со стороны все выглядело более чем презентабельно с точки зрения «духовного христианина». Но Андрей видел гораздо глубже, ведь это был его друг. Вероятно, единственный близкий друг, которому он мог открыться.

Кирилл пришел в их собрание восемь лет назад. В тот момент Андрей уже стал старейшиной и встретил нового возвещателя самым теплым рукопожатием. Кирилл довольно быстро завоевал авторитет, прежде всего своей деликатностью и обязательностью в выполнении любого порученного ему дела. Одинокие сестры получили для себя еще одного свободного мужика, очень даже приятного во всех отношениях. Вскоре сестры прознали, что Кирилл умеет готовить не только овсяную кашу. Раньше он работал шеф-поваром в одном из ресторанов на московской кольцевой, и это очень расстроило многих. Как минимум, две сестры были бы счастливы готовить ему днями и ночами. Но когда потенциальный муж имеет столь богатый опыт в создании гастрономических блюд, конкуренция с ним может оказаться плачевной с точки зрения будущего брака. Учитывая уровень кулинарного искусства сестер собрания, о котором Андрей знал не понаслышке, тягаться с таким братом не имело смысла.

Поначалу отношения Кирилла и Андрея развивались по всем канонам духовного жанра. Совместное служение, полуночная разгрузка литературы, шашлыки. И постепенно два молодых человека стали близки. Они проводили целые вечера за разговорами о прошлом и настоящем, и темы становились все более откровенными и глубокими. Так незаметно эти два совсем непохожих друг на друга Свидетеля стали настоящими друзьями. И их дружба преодолела немало преград. Одной из них стал правовой комитет, который был назначен два года назад.

- Ты понимаешь, что ты натворил?

Андрей уже второй день, как не находил себе места. Откровения Кирилла стали громом среди ясного неба. Ничего не предвещало бури, и вдруг на тебе…

 - Ну лиши меня общения, и всё тут.

Андрей чуть было не потерял дар речи.

- Как ты можешь так говорить. Ты понимаешь, что подставил и меня тоже? Все знают, что мы друзья. Если я возьму самоотвод, меня просто никто не поймет. Ни областной, ни районный, никто. Тем более у нас здесь всего двое старейшин. Как ты не понимаешь, что заставляешь меня своими собственными руками уничтожить нашу дружбу. Почему ты не позвонил, не пришел ко мне? Тогда бы всего этого не произошло.

- У меня кризис.

- Кризис? – Андрей чуть было не перешел на крик. – Я правильно расслышал? Ты думаешь у меня не бывает кризисов? Да каждый год, каждый месяц, каждую неделю у меня происходит какой-то кризис, но я же не срываюсь.

- Так получилось.

- Кир, я не собираюсь учить тебя прописным истинам. Ты знаешь, что меня тоже не раз доставали сестры. В курсе этих историй. И не раз мне хотелось того же, что и им.

Кирилл посмотрел в глазу другу. Последнее, чего ему сейчас не хватало, так это нотаций. Тем не менее, Андрей продолжил:

- Я сейчас тебе скажу страшную вещь. Ну не могу я лечь с женщиной, которая ходит на собрание. Да, так бывает. Не могу я связать свою жизнь с человеком, который живет собраниями, статьями из журналов и прочим, к чему мы с тобой тоже очень привыкли. Да, я знаю, это звучит ненормально, но я говорю тебе чистую правду. Я не готов взять на себя ответственность за другого человека, с которым мне предстоит спать в одной кровати. Для меня это разные вещи. Я не представляю, как можно всю ночь заниматься с ней сексом, а потом с ней же изучать «Сторожевую Башню» и готовить сценку на Школу. В моем сознании это не укладывается. И главное, я не встретил той, которая бы соединила в моем мозгу две эти вещи. Для меня это просто сестры. Когда появится та, которая перевернет мое сознание, я сдамся. Я уверен, внутри ты чувствуешь то же самое. И ты не собирался выходить за неё. Так какого лешего?

Несколько дней назад Кирилл пришел к Андрею совершенно разбитый. Лицо не выражало ничего, кроме ужаса. Кажется, он вот-вот заплачет. После недолгого молчания, он признался что «переспал с сестрой». Эту сестру Андрей знал с незапамятных времен. Ее пылкие чары охватили всех неженатых братьев собрания. То, что «стрекоза» однажды допрыгается, было ясно как день. Вот только до чего допрыгается – до брака или постели? И с кем? То, что она допрыгалась до постели с Кириллом, казалось жутким недоразумением.

Когда-то Елена имела полноценную семью. Её муж, бравый офицер, принял новую религию жены с неодобрением и не разрешал водить дочку на собрания. Елена успела переговорить на эту тему со всеми старейшинами, встречавшимися на ее героическом духовном пути. В конце концов, один заезжий старейшина на заявление о том, что «муж угрожает духовности моей и моего ребенка», мило развел руками и дал «дельный» совет: «Сестра, поступай, как говорит твоя обученная по Библии совесть».

Обученная по Библии совесть подсказала Елене уйти от мужа, а после того, как у бравого офицера появилась новая семья, развестись с ним и начать ловлю более духовных мужчин. И вот в сети Елены угодил лучший друг. Аминь.

- Кирилл, вы не просто переспали. Вы сначала ласкали друг друга. Точнее, она ласкала тебя. Потом занимались оральным сексом. Точнее она им занималась. Потом ты ее… как бы это сказать по-русски… В общем на правовом комитете будет о чем поговорить. Тут сразу шлейф преступлений, на любой вкус. И что мне делать? Ну лишим мы тебя общения, и дальше что? Ты сможешь жить с этим?

- Я понимаю, что ты ждешь от меня раскаяния...

- Кирилл, о чем ты? Я жду от тебя раскаяния? Мне-то зачем твое раскаяние? Я знаю тебя лучше, чем кого бы то ни было. И я знаю, что тебя постоянно посещают мысли о семье, о женщине. Это нормально. Но если на правовом комитете ты будешь мямлить и молчать, то я ничего не смогу поделать. Ты сам должен позаботиться о себе.

- Хорошо, я скажу что раскаиваюсь…

Андрей закатил глаза, удерживая себя от того, чтобы не схватить что-нибудь потяжелее.

На правовом комитете было непонятно, кто и кого изнасиловал. Кирилл казался абсолютно спокоен, в то время как Андрея одолевала одна волна пота за другой. Еще накануне он все заранее продумал. Николай должен был через неделю уехать с женой на юг, поэтому правовой с Еленой Андрей назначил первым.

- Может, все-таки их вместе собрать? – с недоумением спросил Николай.

- Нет, Коль лучше по отдельности. Иначе, боюсь, мы ничего не добьемся. Свадьбы там точно не намечается, поэтому лучше по отдельности, как и положено.

Николай согласился с этим.

Проблема была еще в том, что во время правового могли всплыть какие-то подробности, даже надуманные, которые бы дискредитировали Кирилла еще больше. От Елены такой поворот событий мог оказаться вполне ожидаем. Поэтому беседа должна быть проведена сначала с ней. В итоге, Николай предсказуемо задавал ей самые злободневные вопросы. Что ты у него трогала? Что он у тебя трогал? Ты первая начала заниматься оральным сексом? Произошла ли при этом эякуляция? Что привело к половому акту?

Последний вопрос Андрея только повеселил. Было странно, если бы все закончилось оральным сексом. Это как выпить безалкогольного пива.

Елена плакала, молила о пощаде, и сердце Николая дрогнуло. Впредь ей запрещалось служить пионером. Действительно, сурово…

На втором правовом Николая уже не было. Он уехал разогревать свои бока на сочинских пляжах, и Андрею оставалось лишь воспользоваться служебным положением. Дело в том, что Николай уже давно имел, как говорится, зуб на Кирилла, и прежде всего его выводила из себя независимая позиция этого служебного помощника. Да, он был исполнителен и деликатен, но личные отношения с Кириллом никак не складывались. Неоднократно Кирилл указывал Николаю на его неправильное отношение к некоторым возвещателям, которых он довольно напористо «побуждал» больше служить, отчего те чувствовали себя неполноценными и недостойными.

- Не лезь не в свое дело. Будешь старейшиной, тогда поймешь, что правильно, а что нет.

- Для этого не обязательно быть старейшиной.

То, что правовой с участием Николая закончится лишением общения, сомнений почти не возникало. Но это было бы несправедливо вдвойне после того, как оправдали ту, которая, собственно, и начала весь этот эротический спектакль.

- Она принесла пивка, мы выпили, заговорили о том, о сём… Потом она начала меня поглаживать, говорить какой я хороший. У меня все встало, даже через брюки было видно. Ну а потом…

- Боже мой, Кирилл, ты не мог накинуть на брюки полотенце?

- Ты знаешь, я потом понял, что в пиво был добавлен спирт. Точно тебе говорю…

- Этот факт мы забываем. Иначе история становится еще более криминальной.

Теперь же без Николая правовой мог идти в предсказуем русле. Приехали два молодых старейшины, которых Андрей тут же обработал на предмет объекта суда. Кирилл очень духовный брат, который сделал для собрания больше всех. Он даже помогает одной пожилой сестре не только транспортом, но и деньгами. Последний факт убил приезжих старейшин наповал и практически весь правовой комитет они молчали, жадно наблюдая за действиями уважаемого всеми старейшины. Андрей в свою очередь вел беседу спокойно, но внутри всё колотило, словно отбойным молотком. Вопросы об эякуляции и прочих технических аспектах встречи с сестрой не задавал. Кирилл сразу же почувствовал отсутствие угрозы и был расслаблен, что являлось не самым лучшим тактическим ходом во время проведения такого мероприятия, как правовой комитет. В итоге, один из молодых старейшин не выдержал и задал свой вопрос:

- Кирилл, я не могу понять, как получилось, что сестра оказалась у тебя дома? По-моему, это не совсем нормальная ситуация.

Ну, конечно же! Вполне логичный вывод, на который Андрей даже не обратил внимания. Для него приход Елены казался банальным в силу её характера, но со стороны это выглядело очень даже настораживающе.

Кирилл не сразу осознал суть вопроса. Его голова дернулась как у петуха, который вдруг почуял нежданную опасность со стороны. Некоторое время он понуро молчал, будто вспоминая что-то, а потом заговорил:

- Ну, она сама пришла…

Это звучало как фраза из известного фильма.

- Она сказала, что заберет дочку со школы и зайдет с ребенком в гости. Ну чтобы пообщаться с ней…

- Но ведь она пришла без дочки, и ты ее пустил, - не унимался молодой старейшина.

- Да, я ее пустил. А что, я должен был её выгнать?

Логично, настоящий мужик, - подумал Андрей, одновременно осознавая, что старейшина тянет подсудимого ко дну. Странно, что такой вполне естественный вопрос не возник на правовом с Еленой. Видимо, Николай настолько увлекся орально-половой стороной дела, что не заметил очевидного.

Тем временем молодому старейшине явно пришлось по душе погрузиться в столь волнительное расследование:

- Она пришла одна и с пивом. Тебе не показалось это странным?

- Показалось. Но она сказала, что дочка осталась на внеклассных занятиях, и попросила чая.

- А как дошло до пива?

- Во время разговора она достала пиво, сказала, что давно не пробовала и по дороге решила купить. И спросила, не против ли я выпить с ней бокальчик.

- И ты был не против.

- Нет, я был не против. Это же пиво. Что здесь такого? Мы же взрослые люди.

- Тем не менее, это закончилось сексом.

- Да, это закончилось сексом. Я в этом виноват.

- Знаешь, Кирилл, твой старейшина Андрей ввел нас в курс дела и мы знаем, что в этой истории твоя вина лишь отчасти. Нельзя утверждать, что виноват в случившемся только ты. Я рад, что ты откровенен с нами.

- Да, - тут же вмешался Андрей, - это хорошо, что ты ничего не скрываешь и готов к сотрудничеству. И что ты думаешь на будущее?

Кирилл посмотрел на Андрея, который ловко перевел стрелки с опасного пути, затем опустил голову и тихо произнес:

- Я никогда больше не буду таким дураком.

Только сейчас Андрей осознал всю глубину произошедшего. Как красиво она его развела. Продумала всё до мелочей и действовала нахрапом, наверняка. Вот змея…

Старейшины послушно вынесли вердикт, который Андрей заранее успел инспирировать в их светлые головы, и на этом полчаса позора закончились.

Вообще, подобные правовые комитеты всегда заканчиваются хэппиэндом. Если брат переспал с сестрой – это заурядная бытовуха и разрулить ее не составляет труда, если, конечно, речь не идет о рецидиве или ситуации, когда один из голубков состоит в браке. Вот если бы Кирилл переспал с «мирской», было бы сложней. Тут начались бы стенания по поводу «доброго имени собрания» и прочего. Но даже такие комитеты заканчиваются праздничным салютом, стоит лишь «правильно» раскаяться. В ситуации с Кириллом возникала дополнительная трудность в лице старейшины Николая, которого он, мягко говоря, недолюбливал всеми фибрами души.

И вот Кирилл сияет ярче люминесцентных ламп на потолке актового зала, держа друга за плечо:

- Ты сегодня выступишь?

- Как обычно. Буду учить тебя уму-разуму.

- Отлично. Я готов у тебя учиться.

Речь Андрея должна была прозвучать спустя полтора часа после открытия конгресса. Все это время он спокойно сидел на заднем ряду, вглядываясь в окружающие его лица. Кто-то с вожделением вслушивался в доклады, попутно занося какие-то мысли в свои блокноты. Кто-то периодически общался друг с другом. Кто-то почти засыпал, несмотря на раннее время.

Андрей не мог с точностью сказать, о чем вещают ораторы. Все их слова были до боли знакомы, и даже выражались почти одинаковыми интонациями в голосе. И всё это было так далеко. Может быть, он просто устал и ему необходима разрядка? Столько лет как белка в колесе: собрания, конгрессы, встречи, приезды начальства, правовые, больничные, и прочее. И за всей этой круговертью проходит жизнь. Он вспомнил свое утреннее отображение в зеркале. Красивый, статный мужчина. Вероятно, более привлекательный, нежели большинство братьев в собрании. И к тому же образованный. Даже зеркало не смогло скрыть его умных, наполненных жизненным опытом глаз. Хотя какой там опыт…

Нет, Андрей не считал себя нарциссом. Это не нарциссизм. Это хладнокровное описание реалий. Приятных или неприятных – неважно. И через призму самосозерцания становилась очевидной нереализованность, прибытие в пункт, который называется тупиком. И даже его заветная мечта – стать районным надзирателем, - уже не манила своей перспективой. Всё те же собрания, журналы, лица, мышление. Чужие квартиры и чужие тарелки с едой, которая вряд ли возбудит аппетит.

До начала речи всего десять минут. Стараясь не привлекать к себе внимания, Андрей поднимается за кулисы и ждет. Докладчик на сцене говорит о необходимости слушаться Иегову, когда дело доходит до членов семьи, которые покидают «истинную организацию». С такими детьми и родителями нельзя иметь никаких контактов.

Андрей достал свой конспект, повертел его в руках и со вздохом засунул обратно. Еще три минуты, и он снова окунется в море восхищенных взглядов. Он снова расправит крылья и даст себе взлететь.

- Ты очень красивый. Если бы у тебя были крылья, ты был бы самым красивым ангелом.

Эти слова третьекурсницы он вспоминал часто. Потом она перевелась в другой институт, не в силах перенести «измену», как она это назвала. Нет, он не изменял ей, просто не хотел заводить отношения слишком далеко. Лучше поставить точку, чем многоточие. Лучше сказать правду сейчас, чем наблюдать, как человек погружается в несуществующую реальность, топя в ней обоих.

И сейчас ему тоже хотелось сказать о несуществующей реальности. Прямо со сцены. Поведать о том, как прекрасен свет, летящий в настоящий момент с невероятной скоростью, унося за собой нашу жизнь – секунда за секундой.

Но в кармане лежал конспект. Помятый и испачканный пролитым на него чаем. Конспект без пометок и подчеркиваний. Впервые. Все должно случиться когда-то впервые…

ГЛАВА 2. ФУЛ ХАУС

Истина – что это? Когда-то Земля считалась центром мироздания, вокруг которой вращалось все сущее. Потом оказалось, что это всего лишь крупица, подчиненная общим законам Вселенной. А потом и сами законы претерпели множество метаморфоз, и даже понятие гравитации перестало быть Абсолютом.

И мы тоже однажды узнали «истину» из маленькой цветной книжечки. И вдруг оказалось, что все относительно, и прежние законы на самом деле не так очевидны, как казалось вначале. Вселенная стала поворачиваться той гранью, о которой мы даже не подозревали.

Но если сегодня поразмышлять над любым установленным «фактом», то окажется, что это всего лишь иллюзия. Факты можно не только констатировать, но и интерпретировать, и в последнем случае факт перестает быть чем-то незыблемым.

Андрей держал в руках «Перевод нового мира». Когда-то он любил читать Библию. Первый раз он прочитал ее всего за полгода, буквально взахлеб. А теперь им вручили перевод, который лишь за одно последнее десятилетие претерпел массу уточнений, сокращений, и неизвестно чего, чтобы стать похожим на журнал «Сторожевая Башня». Конечно, как старейшина, придерживающийся определенных принципов, Андрей заставлял себя читать этот перевод каждый день, хотя бы понемногу. Ведь было бы нечестно поощрять кого-то «читать Библию ежедневно», не делая этого самому. Но такое чтение уже не приносило того чувства насыщения, которое он испытывал прежде.

И главное, за последние несколько лет он многое понял. Он понял, что многое из того, что он обязан доносить со сцены, не очевидно. И даже жестоко по своей сути. Например, выгонять детей из дома, - именно об этом шла речь в фильме на летнем конгрессе, - это неправильно, это вне божьей любви и человечности. Если ребенка успели крестить, как это сделали с Тимофеем, ради того, чтобы он «радовал Иегову» и все местное братство, то почему бы не принять и его отречение, - не от Бога, а от этих людей, - и его по-настоящему личный выбор? А что если этот ребенок вовсе не потерял свою веру? Что если Бог по-прежнему любит его, с ужасом наблюдая за свихнувшимися родителями, даже не берущими трубку, когда их дитя звонит с мольбой о помощи?

Когда-то его самого «попросили» из дома. Отчим привел новую пассию, и после очередного возлияния накинулся на Андрея с отборной бранью. Они орали друг на друга и, в конце концов, Андрей ударил отчима, да с такой силой, что тот перевернул собой все, попавшееся ему на пути.

- Иди вон, ублюдок. Если еще раз появишься здесь, я тебя убью.

Это были последние слова, которые услышал Андрей в тот вечер. Громко хлопнув дверью, он растворился в небытие на долгие месяцы, но лишь для того, чтобы детально обдумать ответный ход и оставить отчима без порток. Перед своей скоропостижной смертью мать приватизировала жилье на сына, и разделаться с отчимом не составляло труда. Он знал, что в некоторых случаях в собраниях Свидетелей Иеговы сестрам «приходилось» жить со своими подросшими детьми, покинувшими организацию, только из-за того, что у них имелись права на недвижимость. Обычно на половину жилья. И по закону любое действие в стиле «иди вон, ублюдок», могло расцениваться как нарушение законодательства. Родители, готовые выставить сына или дочь на улицу по причине их неприятия религиозного окружения, в понимании Андрея, мало чем отличались от его собственного отчима.

Принять то, что небесное божество плевать хотело на боль и страдания этих детей, казалось верхом абсурда. Это невозможно принять еще и потому, что из Библии можно извлечь множество действительно ценных мыслей, которые говорят об обратном. Они рисуют другого Бога, для которого нахождение сына или дочери в конкретном религиозном приюте вовсе не главное. Абсолютно не главное. И в Библии говорится об этом. Но только не в «Переводе нового мира». Трудно найти в нем что-то, когда и без того мозг забит цитатами из «Сторожевой».

И еще масса вопросов, ответы на которые Андрей уже осознавал, не давали покоя. Вероятно, все эти размышления рано или поздно закончатся уходом, ведь невозможно избежать неизбежного. Но что будет потом? Он известный старейшина, люди верили в него, доверяли, открывали сердца. Как быть с этими людьми? Как быть с Кириллом, которого он сам не раз спасал ради «истины»? И как быть с самим собой – вот что самое главное…

Приезд районного надзирателя намечался на сегодняшний вечер. В прошлое свое посещение Михаил высоко оценил работу местного старейшины и дал несколько указаний, в том числе, посоветовал «подтолкнуть» пару возвещателей к более продуктивному служению и помочь креститься ребенку, мамаша которого уже как год мыслила исключительно в этом направлении.

Андрей жил в двухкомнатной квартире, убранство которой, вполне демократичное, тем не менее, служило «преткновением» для некоторых материально озабоченных лиц. Евроремонт, который достался вовсе не возвещателям собрания, а вполне солидной фирме, был проведен на высочайшем уровне. Если бы Андрей согласился на уговоры брата, руководившего бригадой «домушников» - зарабатывавших на ремонтах мужиков из разных собраний, то скорее всего, ему пришлось бы довольствоваться куда более скромным жильем за те же деньги, не считая загубленных нервных клеток. Обычно такой «братский» ремонт мог бесконечно растягиваться во времени и на поверку оказаться далеким от поставленных задач с точки зрения качества исполнения. Андрей не стал рисковать и просто набрал номер известного ему телефона, чтобы вызвать бригаду профессионалов.

Районным надзирателям доставалась вторая комната, где помимо релаксации на ортопедическом диване и просмотра фильмов на экране под сотню дюймов, можно было сыграть в «Дартс» или подключиться к Wi-Fi. Такая обстановка лишь содействовала позитивному мышлению теократических посетителей. С едой проблем также не возникало, поскольку всё собрание дружно становилось на дежурство и районного надзирателя либо приглашали к себе, либо приносили обеды непосредственно на квартиру – целыми кастрюлями.

Когда Андрей встретил Михаила на своем «Лэнд Крузере», то не мог не заметить некоторой озабоченности на его лице.

- Привет, брат! Спасибо что заехал за мной.

- Не стоит благодарности.

Тем же вечером, удобно устроившись на кухне, Михаил решил взять быка за рога.

- Итак, что у нас с отчетами?

- Работаю с неактивными. С остальными проблем нет. Отчеты лежат в твоей комнате на столе.

- Благодарю. Как семья… забыл фамилию.

- Морозовы. Я дважды встречался с ними. Мне кажется, Евгений что-то утаивает от меня.

Последний поход к Морозовым не вызывал положительных эмоций. Глава семьи практически всё время молчал, зато его супруга Нина говорила много и не по существу. По её словам, работа отнимает львиную долю времени, и для посещения собраний его не остается, а проповедуют они исключительно неформально – знакомым и сотрудникам по работе.

- Но почему вы не сдаете отчет? – резонно заметил Андрей.

- Забываем, - ответила Нина, - Ты уж прости…

За такое не прощают, - хотел было пошутить старейшина, но решил не делать этого, поскольку общая картина была ясна. Скорее всего, они подсели на какие-нибудь сайты и читают то, что в понимании любого члена собрания называется «отступнической литературой». Судя по довольно недоброжелательному виду Евгения, он явно не был счастлив от пастырского визита.

За отсутствие отчетов трудно простить, поскольку они представляют собой полную биометрию человека. Это как на производстве – ты работаешь, тебе выставляют трудодни, и на основании этого можно делать выводы о твоем отношении к работе. Опоздания и прогулы говорят не в пользу работника. Здесь абсолютно идентичный подход. Есть отчет хотя бы в 12 часов проповеди – хороший мальчик. Если отчет меньше 10 часов, особенно у служебных помощников и старейшин, – пиши пропало. Такой работник явно не желает пахать в полную силу и его следует слегка пнуть под зад. Ну а если в отчете часов 20 и выше – это уже передовики, стахановцы, которым можно простить любые недуховные проступки, поскольку в этих цифрах количества часов, журналов и изучений заключена духовность работяги.

Андрей понимал, что все эти цифры не имеют никакого отношения к внутреннему миру человека. Но на производстве никто не интересуется внутренним миром. Сухая статистика – это всё, что требуется прорабу. И здесь таким прорабом являлся районный надзиратель.

При посещении Морозовых стало очевидно, что ликбез о важности сдачи отчетов станет напрасной тратой времени. И не только потому, что на самом деле отчеты – это не более чем фикция, выданная за духовное действо. Эти люди явно не хотели сотрудничать, а словоизлияния Нины лишний раз напускали туман на очевидное – они не желали вмешательства в свою личную жизнь.

Михаил принес карточки возвещателей и несколько минут их внимательно рассматривал. Затем отложил на край стола и задумался.

- В вашем собрании только три служебных помощника из восемнадцати возможных. В чем проблема?

- В прошлый раз ты уже спрашивал об этом, и мы решили обсудить кандидатуры в этот приезд.

- Да, ты прав. И кого бы ты порекомендовал?

- Двоих или троих.

На самом деле в собрании когда-то было шесть служебных помощников. Один уехал в новую территорию, второго лишили должности из-за неактивности, ну а третий – Кирилл – также был смещен после романтической встречи с прекрасной Еленой. Остальные братья по разным причинам либо не доросли до служебных помощников, либо их кандидатуры просто не проходили.

Лицо Михаила стало совсем уж угрюмым. Странно, - подумал Андрей, - отчеты неплохие, кандидатуры я ему подобрал, так в чем проблемы?

- Брат, я хотел бы с тобой поговорить вот о чем. Ты много делаешь для Иеговы, и мы все ценим это. Но возникла одна проблема. Ты живешь один, где ты работаешь никто не знает. У тебя шикарная квартира, шикарный автомобиль и вообще твой внешний вид выдает, что ты человек, мягко говоря, обеспеченный. Не пойми меня неправильно, но для некоторых это проблема. Они не понимают, откуда такое богатство?

Андрей давно был готов к такому повороту, но, тем не менее, этот вопрос застал его врасплох. О слухах, ходящих в собрании, он знал. В их не самом большом городке, где тебя знает каждая собака, он не был оформлен ни на одно предприятие, и не участвовал в совместных проектах братьев. Однако никто всерьез не задавал ему такого вопроса, всё оставалось на уровне нескончаемых сплетен и шушуканий.

Сказать правду – значит нажить себе массу неприятностей и тут же слететь с должности старейшины. Андрей пока не был готов к такому житейскому кульбиту. Он понимал, что рано или поздно ему всё равно придется сделать крутой вираж, но пока всё шло по накатанной, и давать повод для усложнения ситуации он не хотел.

Конечно же, ему придется солгать. Но это не тревожило его обученную организацией совесть. Как старейшине, ему пришлось столкнуться со многими фактами лжи, которые в Центре рассматривались как благое дело во имя Иеговы. Иегова поощряет ложь, если она одобрена организацией. Когда происходило строительство Зала Царства, Андрею лично пришлось распечатывать десятки бланков, на которых возвещатели ставили свою подпись. Согласно этим документам, каждый из них предоставлял за бесплатно свою физическую силу на строительство жилого дома для товарища или соверующего. Благодаря этому организация обходила налоги, причитающиеся с недвижимости, принадлежащей юридическим лицам, а также огласки реальных целей строительства. Вокруг этой лжи нагромождалось великое множество прочих лукавств. Даже при проповеди, в случае проблем с правоохранительными органами, каждый член собрания обязан был отречься от какой-либо принадлежности к организации, заверяя в том, что осуществляемая деятельность является твоим личным хобби, а литература в твоей сумке заказана по твоему собственному желанию из неизвестного источника.

Вообще отношение к массовым фактам лжи в среде Свидетелей Иеговы давно перестало быть чем-то, будоражащим совесть. Если партия сказала – лги, значит ты можешь лгать с чистой совестью. И наоборот. Для Андрея подобный подход дался непросто. Одно время это не давало ему покоя, и даже появилось желание обсудить это с кем-то из разъездных надзирателей. Но такой шаг вряд ли привел бы к каким-то конструктивным подвижкам. Надзиратель привел бы ему пару примеров из литературы про жену Авраама и проститутку из Иерихона, и на этом вопрос считался бы закрытым.

Да, в организации умеют использовать цитаты на все случаи жизни. На правовом комитете ты обязан говорить только правду, потому что так говорит Библия. В отношении «мирских» ты можешь лгать столько, сколько пожелаешь, - так говорит Библия.

- Михаил, можно задать тебе встречный вопрос?

- Да, конечно.

- Почему ты вдруг заинтересовался моей работой? С этим возникли какие-то проблемы?

- Да, возникли. Еще в прошлый приезд, в приватной беседе, две сестры поведали мне, что некоторых заинтересованных претыкает твой образ жизни. Так скажем, роскошь, которую многие никогда не смогут себе позволить. И самое главное, ты нигде не работаешь. И возникает вопрос: откуда деньги? Это серьезный вопрос.

Андрей усмехнулся.

- Да, конечно, я понимаю. Но даже если кто-то будет знать о моей работе, это может как-то помочь снизить накал страстей некоторых сестер? Или все-таки их «претыкает» финансовая сторона вопроса?

- Некоторые в собрании живут очень бедно. Для них твой образ жизни может показаться излишним…

- Так в этом проблема?

- Нет, конечно, нет. Это не проблема. Но если они будут знать, что ты честно зарабатываешь деньги, то этого должно быть достаточно, чтобы снять напряжение.

В собрании Свидетелей Иеговы нет понятия «разделить с братом». Тут каждый за себя. Из-за не самого лучшего образования и других ограничений, связанных с религией, многие прозябают в нищете, в то время как другие, более креативные и находчивые, могут купаться в роскоши. Андрей не считал себя купающимся в роскоши. Квартира, машина, хорошая одежда – это вряд ли можно было бы охарактеризовать выражением «беситься с жиру». Но он знал многих, кто действительно бесился с жиру, занимая при этом ответственные должности, пока другие впроголодь пахали на теократию. И это считалось нормальным явлением. Такое абсолютно небиблейское положение вещей никого не задевало, поскольку организация не давала для этого повода.

- Я оказываю компьютерную помощь. Помогаю с созданием сайтов, их оформлением и так далее. Это работа, не требующая трудоустройства, но платят за нее неплохо. Вот и всё.

Михаил откинулся на спинку дивана и улыбнулся.

- Если я перестану быть районным, научишь меня?

- Нет проблем.

На самом деле Андрей не работал компьютерщиком и не создавал никаких сайтов. Он зарабатывал на покере. Это произошло почти шесть лет назад, когда он познакомился с этой игрой и стал всё сильнее втягиваться в нее. Затем он достиг такого уровня, что мог позволить себе играть на хорошие ставки, предварительно установив несколько специальных программ, благодаря которым он имел полную информацию о текущих игроках и потенциально возможных раскладах. Это не отнимало слишком много времени, но приносило стабильный доход. Покер стал самой настоящей работой, а не игрой. Здесь не было места зависимости или чему-то подобному. Как правило, рабочее время могло занять половину ночи, зато потом ты был свободен, как птица в полете.

В покере есть такое понятие – блеф. И Андрей умел блефовать со знанием дела. Сейчас ему пригодилось это искусство. Михаил явно был доволен ответом и, кажется, все его опасения сошли на нет. Андрей выложил на стол своего рода «фул хаус» - комбинацию из пяти карт, перебить которую практически невозможно, если, конечно, не подфартит заполучить каре или что-то повыше. Но Михаил явно не входил в число профессионалов. Он являлся винтиком системы, и все его действия и мыслительные способности находились в прямой зависимости от этого. Если ты хорошо знаком с деталями системы, то для тебя не составит труда использовать это на благо. Это как при игре в покер – если ты проникся правилами игры и способен предугадать возможные шаги противника, то вероятность твоей победы очень высока.

Если бы Андрей сказал правду, то погоны старейшины тут же слетели бы с его мускулистых плеч. Любые азартные игры считаются верхом безбожия. И никто не станет разбираться, спускаешь ли ты на азартных играх последние бабки, или же, наоборот, идешь в гору. Последнее даже хуже первого, потому что когда кто-то в собрании становится нищим – это нормально, а вот рост благосостояния, вне всякого сомнения, окажется «камнем преткновения» для немалого числа возвещателей. Но как бы то ни было, Андрей не чувствовал позывов совести, обученной организацией.

- Миш, меня беспокоит другое.

- Интересно, что же?

- Как старейшины, мы должны содействовать духу неотложности, важности времени, в которое мы живем. Но получается так, что каждой картинкой, за каждым оборотом речи в журналах, я уж не говорю про конгрессы и годовые тексты, братья видят близость Армагеддона и строят на этом догадки и версии. Мне кажется это не совсем то, что хотелось бы понимать под понятием неотложность.

- А почему тебя беспокоит это?

- Видишь ли, многие братья и сестры действительно стараются служить как можно больше. По отчетам ты увидишь, что число пионеров довольно высокое. Больше половины собрания либо служат постоянно, либо берут подсобное служение. Но когда дело касается быта, то часто дому, семье не уделяется должного внимания. К примеру, Игнатьева Вика. У нее двое детей, неверующий муж, которые тянет семью. Вероятно, дело идет к разводу, поскольку муж выражает недовольство тем, что жена не работает и при этом дома шаром покати. Она даже готовить нормально не умеет, не говоря уже о порядке в доме и занятия с детьми. То, что они плохо учатся, она оправдывает тем, что главное – духовные успехи, ведь скоро Армагеддон. Такое же объяснение можно услышать касательно всего остального. Я случайно встретил ее мужа и он битый час доказывал мне, что я и моя религия разрушают его семью. Всё это было очень неприятно и я решил поговорить с Викой. В итоге разговор свелся к тому, что ее «мирской» муж чинит ей массу препятствий и распространяет о ней ложь. И чего-то ей доказать невозможно. Она мыслит единственной категорией – Армагеддоном. Я думаю, что во всем нужна уравновешенность. Ты согласен со мной?

- Я знаю о такой проблеме. Мне самому иногда задают вопросы, как скоро и что говорят наверху… Понимаешь, есть вещи, в которых уравновешенность может оказаться излишней. Например, как мы должны проявлять преданность организации? Мы же не будем рассуждать, как бы сделать это уравновешенно. Мы либо отдаем себя без остатка, либо не проявляем всей преданности. Любая уравновешенность в таком вопросе грозит сделать нас неверными. То же самое относится и к чувству неотложности. Конечно, кто-то строит свои догадки и гипотезы, но это грех не к смерти. В этом нет ничего страшного, наоборот, это лишний раз доказывает, что человек надеется на Иегову. Я смотрю на это именно так.

Андрей не был согласен с районным надзирателем. В его словах отсутствовала логика. Точнее, логика была заменена шаблонным мышлением, не имеющим никакого отношения к здравомыслию. Если, например, станет вопрос преданности своему ребенку или какой-либо организации, то любой нормальный человек выберет первое. В Библии нигде не сказано, что ты должен быть предан какой-то организации. Такое могли сказать люди, которым хотелось бы, чтобы их беспрекословно слушались, но никак не Бог. Преданность организации не может быть слепой и безапелляционной, иначе она грозит перерасти в идолопоклонство. И без уравновешенности здесь не обойтись, - как и в любой другой сфере человеческой деятельности.

Тем не менее, Андрей согласился с доводами Михаила, поскольку спорить на эту тему было бесполезно. В споре не рождается истина, поскольку она прописана в журналах, а с журналами никто спорит. При игре в покер порой возникают ситуации, когда у тебя на руках неплохая карта, но действия противника таковы, что тебе либо нужно пасовать, либо тебя вынудят идти ва-банк. В данной ситуации, если ты желаешь продолжить игру, следовало уступить.

Утром предстояло провести проповедническое служение, после чего весь день был расписан поминутно.

- Ладно, я пошел спать. Если что-то будет нужно, говори, не стесняйся.

- Спасибо, Андрей. Спокойной ночи!

Ночь действительно обещала быть спокойной, наполненной шуршанием компьютерных покерных карт. Хотя он мог себе позволить отдыхать все ночи, пока районный надзиратель не освободит квартиру, но почему-то ему этого очень не хотелось.

ГЛАВА 3. ЖЕНЩИНА В КРАСНОМ

В середине недели у Андрея вошло в привычку уединяться на берегу реки. Он долго бродил вдоль аллеи, вдыхая ароматы осеннего леса и наблюдая за неспешно прогуливающимися парочками и молодыми девушками с колясками. Здесь ощущался иной мир, наполненный спокойствием и безмятежностью. Здесь забывалось об отчетах, не раздавались телефонные звонки, требующие твоего вовлечения в чужие проблемы. Жизнь словно входила в естественное русло, имитируя гладь непринужденно плывущих вод. Кажется, даже время утрачивало свой привычный ход и замедлялось согласно законам Эйнштейна.

Прошедшая неделя оказалась непростой. Помимо бесконечных подготовок к проведению собраний, ему пришлось участвовать в двух правовых комитетах в соседнем районе и навестить несколько семей. В одной из них разыгралась настоящая трагедия. Сын Натальи попал под машину, когда возвращался из школы. Водитель был невиновен, поскольку столкновение произошло вне пешеходного перехода, а видимость на данном участке дороги была крайне неудовлетворительной. Тем не менее, он чувствовал за собой вину и предложил любую помощь, которая может понадобиться. Ребенок находился в тяжелом состоянии и ему требовалось переливание крови, однако мать была настроена категорически против. Наталья не покидала больницы, боясь, что ее ребенку насильно вольют кровь. От Андрея требовалось содействие в том, чтобы мальчику не сделали переливания, а медики приняли точку зрения организации и согласились оперировать без крови.

- Вы не понимаете, что вы творите, - заявил врач-хирург. – На ваших глазах умирает ребенок, а вы приходите и читаете мне лекции. Вы хоть что-нибудь понимаете в медицине?

Да, Андрей был далек от медицины, тем не менее, вопрос крови для него давно стал насущным. С тех пор, как он возглавил больничный комитет. Им давали некоторые материалы о трансфузии, но вся информация так или иначе сводилась к одному – ни в коем случае не допустить переливания. В связи с таким исключительно однобоким подходом, отметались любые доводы, что существуют действительно чрезвычайные ситуации, в которых донорская кровь, а точнее её компоненты, является единственной возможностью для спасения.

Ситуацию усугублял и тот факт, что у мальчика был отец, который работал вахтовым методом на одной из нефтескважин. Наталья позвонила ему и рассказала о трагедии. Тот, по её словам, буквально орал в трубку, призывая ее не делать глупостей. Он имел такое же право выбрать для сына метод лечения, а, следовательно, и будущее, но она не собиралась слушать мужа, и, в конце концов, вообще перестала брать трубку, когда он звонил. Андрей понимал, что в случае гибели мальчика, вина в смерти будет и на нем, поскольку он обязан активно содействовать желанию этой взвинченной до предела женщины. И если случится что-то непоправимое, отец будет прав, если нагрянет в квартиру Андрея с обрезом в руках…

И непоправимое произошло.

Андрей уселся на скамейку, всматриваясь в верхушки деревьев, окрасившихся в золото. Его сердце до сих не находило места из-за всей этой нелепой ситуации. Назавтра назначены похороны, прилетает отец мальчика. Это страшно и нелепо. Ребенок мог жить, он мог никогда не выбрать эту религию, а его отец, будь он рядом, не позволил бы разыграться трагедии. По сути, мать воспользовалась моментом, не имея на это никакого права, даже с точки зрения Писания, ведь главой семьи, как известно, является муж.

Не хотелось думать, что ждет его завтра. Но уже сейчас он прекрасно понимал, что «факт», будто Библия запрещает переливать кровь, - не более чем очередная иллюзия. В Библии не говорится об этом. Смерть ребенка нельзя оправдать каким-то стихом, которые велел неевреям первого века не есть пищу с кровью, чтобы не вызвать тем самым негодование евреев. Трансформация этого совета к вопросу жизни и смерти ребенка казалась немыслимой, абсолютно оторванной от реальности и здравого смысла. Именно поэтому он не смог выполнить свою миссию так, как того требуют организационные правила.

- Сестра, ты должна отдохнуть. Иди домой, а я побуду в больнице.

- Андрей, я никуда не пойду. Они вольют моему сыну кровь. Ты понимаешь?

- Наташа, у тебя есть муж. Ты представляешь, что будет, если что-то произойдет. Вы должны обсудить это вместе. Почему ты не берешь трубку?

Наталья уставилась на Андрея ошалелыми от ужаса глазами. Затем толкнула его в сторону и отошла к противоположной стене.

- Ты мне должен помогать…

- Я разговаривал с врачами, но они утверждают, что ситуация критическая и других шансов нет. И каждая минута может оказаться последней. У нас нет возможности действовать независимо от врачей этой больницы...

Андрей не надеялся достучаться до ее сердца, поскольку в таких ситуациях срабатывает та самая пресловутая преданность организации, о которой так убежденно говорил Михаил. И даже жизнь родного сына не имеет никакого значения на весах этой «преданности», лишенной уравновешенности. Андрей хотел было еще раз напомнить Наталье о существовании мужа, но не стал этого делать. Она уже похоронила сына, даже не сознавая этого. И угробила собственную семью. К тому рядом с ней постоянно оказывался кто-то из собрания, чтобы укрепить сестру в ее безрассудном рвении. Пожаловал и Николай.

- Мы можем перевести её ребенка в другую больницу? - спросил он.

- Коль, это невозможно. Мы потеряем массу времени, а сейчас каждая секунда на счету. Врачи делают всё, что могут, но их прогнозы неутешительны.

В своих размышлениях Андрей не заметил, как к нему подсела молодая женщина с коляской. Она смотрела ему прямо в глаза, мило улыбаясь. Ее темные шелковистые волосы ниспадали на красный плащ, а шею обрамлял разноцветный платок.

- Добрый день! Я часто вижу вас в парке, вы всегда приходите один, и я, простите за нескромность, решила познакомиться. Мне зовут Настя.

Интересный способ знакомства, - подумал Андрей, хотя от общения с такой эффектной дамой он бы не отказался в любом случае.

- Андрей. Очень приятно. Дышите свежим воздухом?

- Да, здесь единственное место, куда хочется приходить. Я заметила, что вы загрустили. У вас все хорошо?

- Да, все прекрасно. Если, конечно, выкинуть проблемы из головы. У вас симпатичный мальчик, - Андрей указал на коляску, в который малыш старался схватить висящие над ним погремушки.

- Это девочка, - засмеялась Настя, - все почему-то думают, что у меня мальчик.

На какое-то мгновение оба затихли, вглядываясь в водную гладь. Затем Настя вновь обратила взор на Андрея.

- Вы когда-нибудь были в Санкт-Петербурге?

Андрей не сразу понял вопроса.

- Ну… да. Я учился в Питере.

- Всё ясно. И наверняка вам знаком Москалев Виктор.

С Витей Андрея связывало немало приключений. Этот неугомонный парень среднего роста в неизменных потертых джинсах, видел жизнь исключительно в радужных красках. Дискотеки, вечеринки, костер под гитару - всё это не могло происходить без его присутствия. Душа компании - лучше и не скажешь. И родом они были из одного города.

- Витя? Ну да, конечно, мы были в одной банде.

- Когда я увидела тебя впервые, то сразу поняла, что мы где-то встречались. Я даже специально пересмотрела фотографии Вити, и на некоторых из них был ты. И я решила подойти в надежде, что не обозналась.

- Надо же, как тесен мир. Мы были знакомы с ним еще до института. Но тебя я совсем не помню.

- Виктор знакомил нас, когда я приезжала к нему погостить. Трудно запомнить кого-то, если вокруг так много людей. Но Витя много рассказывал о тебе. Как я помню, за тобой ухлестывало целое стадо девиц.

Андрей засмеялся.

- Да, это правда. Я даже не смогу назвать сейчас всех поименно. Это было веселое время.

- Ты один или у тебя семья?

- Как видишь, один. Если бы была семья, ты бы это заметила.

- Я тоже одна. Хотя трудно назвать себя совсем уж одинокой, имея на руках маленького ребенка. Если я правильно помню, тебя называли ангелом.

Андрей мгновенно отреагировал на это слово, будто внутри сработала какая-то невидимая пружина. Так называла его одна из девчонок. И потом это слово утратило былой смысл, превратившись в банальную кличку.

- Эй, ангелок, пойдешь с нами на дискотеку?

- Даже не сомневайтесь…

Только сейчас Андрей мог детально рассмотреть свою собеседницу. Четкий овал лица, туго натянутые ресницы, сверкающие небесным отливом глава и восхитительная линия губ. Эта молодая женщина будто сошла с обложки глянцевого журнала, даруя миру частницу своей красоты. Андрей поймал себя на мысли, что все последние годы он практически перестал замечать людей. Поток лиц, мелькавших в его жизни, чем-то напоминал карусель, которая крутится с неимоверной скоростью и не собирается останавливаться. И вот, наконец, кто-то смог выбить его своей центробежной силой из пут механического аттракциона.

И еще он поймал себя на мысли, что люди, с которыми он был так близко знаком, остались на задворках его жизни и он даже не знает, что с ними. Став Свидетелем Иеговы, он незаметно для себя разорвал все былые связи и контакты, сняв с себя обязанность думать об этих людях, переживать за них, оказывать им поддержку. Андрей ощутит внутри себя горькое чувство досады за столь малодушную и предательскую позицию, которую он занимал все эти годы. Позицию праведника, не желающего иметь ничего общего с грешниками "злого мира".

- Так что с Витей?

- Он отец моего ребенка. И его больше нет. Он погиб.

- Погиб?

- Погиб в автомобильной аварии. Тогда я была на шестом месяце беременности.

- Это ужасно.

- Да, врачи боялись, что у меня произойдет выкидыш. Я находилась в жутком состоянии. Да и сейчас мне не легче. Но я обязана жить дальше. Ради дочери.

В её глазах появились слезы, но она тут же смахнула их с лица. Её утонченный силуэт идеально гармонировал с наполненным поэзией осенним пейзажем. Она была бесподобна, а её мелодичный голос сливался с журчанием убегающей вдаль реки.

Она положила свою руку на его плечо и тихо произнесла.

- Я была рада нашей встрече. Надеюсь, еще увидимся.

С этими словами она встала, одарив Андрея теплой прощальной улыбкой.

Погиб в автокатастрофе. Как много людей, которых он оставил в прошлом. Кому не досталось его тепла и заботы. И уже не достанется никогда. А ведь всего несколько дней назад он мог помочь мальчику, которого стремительно покидала жизнь. Он был в силах остановить этот смертоносный процесс, но не сделал этого. Ему не позволили этого сделать. И сейчас эта трагедию отозвалась новым эхом, больно ударяя в самое сердце.

ГЛАВА 4. ИМБЕЦИЛ

Что ты чувствуешь, когда становишься старейшиной? Кто-то думает, что в этот момент должно снизойти особое озарение или нагрянуть нежданная волна смирения перед Богом. Ничего подобного. На самом деле всё гораздо прозаичней, особенно учитывая нездоровую конкуренцию среди мужчин, стремящихся заполучить заветное «серебро» и «золото».

Когда тебе сообщают, что ты назначен старейшиной, поначалу это может ошарашить, но ненадолго. Уже спустя пару часов ты начинаешь осознавать логичность такого повышения по службе. Ты честно исполнял роль шестеренки в этой глобальной системе, старался взращивать и проявлять всем известные «плоды духа» в том однобоком виде, как об этом пишется в журналах. И конечно, на этом поприще ты достиг неплохих результатов. Вокруг тебя много братьев, которым еще расти и расти до твоих высот. Пока они работают над духовностью и прочими необходимыми системе ингредиентами «новой личности», ты уже на коне.

Ты знаешь, что попал в касту избранных. Если Иегова решит завтра угробить этот мир, то достанется и некоторым «возвещателям», поведение и отчеты которых оставляют желать лучшего. Но ты – будущий князь новой земли, так что будьте добры, уважайте мое новое место в организации. Теперь я могу со знанием дела и «корочками» в кармане учить и наставлять, одаривать своей неземной теплотой или, - а почему бы и нет, - ставить раком. Всё в моих руках. Да, иногда меня будет заносить, иногда я буду мнить о себе слишком много, но уж простите меня. Мы же все несовершенны.

А вы особенно.

И только спустя несколько лет ты начинаешь видеть всю картину целиком. Без изъянов. Все эти годы ты пахал как ломовая лошадь, делая триста дел одновременно и за бесплатно, забывая о собственных потребностях. Все эти годы тебя имели многие надзирающие начальники, которые состоят в еще более элитарном клубе, чем ты. Половина из них – откровенные придурки без понимания этики и окружающего мира. Некоторые – реально тронутые, их место явно в другом заведении. И на этом фоне ты смотришься вовсе не креативно. Ты начинаешь завидовать простым возвещателям, у которых хватило ума не рвать пупок ради любимой организации, а потихоньку выстраивать свою жизнь, добиваться каких-то внешних и семейных успехов. Но тебе уже не дано многое. Твои мозги раскурочены теократической деятельностью в такой степени, что иногда кажется, что ты имбецил. Причем на все сто…

Такая душевная метаморфоза – удел любого старейшины. Разница лишь в длительности процесса самопознания, а точнее, осознания своего реального положения в этой системе. Ты – шестерка, послушно исполняющая сотню «любящих указаний», многие из которых претят нутру. Конечно, если ты научился использовать систему под себя, то финальная стадия самопознания оттянется на долгие годы. Но в любом случае, рано или поздно свою имбецильность признать придется. Вопрос только в том, как быть дальше – в сто тысячный раз заткнуться или же совершить героический поступок и разнести все к чертям собачьим.

Кризис бывает у каждого, но не каждый готов пройти этот кризис, сохранив холодный рассудок. И что самое обидное, не каждый готов честно признать наличие кризиса. Это как больной, у которого все признаки цирроза, но он не желает их замечать и тянется за стопкой.

Андрей давно пережил финальную стадию такого самопознания, и если чувствовал себя князем, то только в той приятной атмосфере, когда мог побыть наедине с собой, взирая на убаюкивающий ландшафт загородного леса. Здесь можно окунуться в прошлое и попробовать объять настоящее с той целью, чтобы вспомнить себя таким, каков ты есть на самом деле. В тебе уже нет праведности и греха. Ты просто человек – живой и устремленный брать новые вершины. И тем ты прекрасен.

- Андрей, я бы хотела поговорить с тобой о сыне. У тебя есть время?

- Да, конечно, сестра, давай поговорим.

Они уселись в первый ряд, чтобы оставаться на виду соверующих. Как принято в собраниях Свидетелей Иеговы, брат не должен уединяться с сестрой, например, в закрытом помещении, поскольку в противном случае они могут заняться сексом. Вероятно, для кого-то подобное утверждение покажется верхом сумасшествия, но Свидетели искренне верят, что секс друг с другом – неотвратимое зло, которое непременно нагрянет, стоит лишь ослушаться указаний организации и захлопнуть дверь.

Анна была заметно подавлена, её взгляд не выражал каких-либо положительных эмоций. Она чем-то напоминала бурлака с известной картины Репина. К ней даже не надо было привязывать судно, поскольку ей внешний вид и без широкой бичевы вполне соответствовал великому произведению. Как известно бурлаками на Волге работали и женщины, целые женские артели. Так что Анна, родись она на сотню лет пораньше, вполне вписалась бы в дружное собрание речных тружениц.

Андрей начал со слов, которые обязан сказать любой старейшина:

- Сестра, ты молодец, сегодня на собрании ты давала такие глубокие комментарии. Хороший пример для многих из нас.

Анна чуть улыбнулась, но лишь на мгновенье, чтобы вновь обрести прежний кислый вид. Ее сын Александр разочаровал мать своей «эгоистичной позицией» в отношении собрания, и Анна воспринимала это как уже состоявшийся Армагеддон.

- Саша не хочет приходить на собрания и даже угрожал мне, что уйдет из семьи и будет жить в другом городе. Я не знаю, как мне быть.

- Анна, ты не рассматривай его слова как угрозу. Он взрослый парень и вполне может позволить себе жить отдельно. Я не вижу в этом ничего страшного. Другой вопрос, почему он так сказал. Что его вынудило это сделать?

Анна достала из кармана платок и несколько секунд крутила его в руках. В такой ситуации Андрей обычно давал человеку немного осмыслить происходящее, но практика показывала, что многие мыслят исключительно шаблонно и переключить их на новый лад практически невозможно. В данном случае очевидно, что своими однообразными и раздражающими нотациями Анна сделала все, чтобы сын принял нестандартное решение. То, что Александр не собирался ходить на собрание – это всего лишь следствие. Но в чем причина? Кажется, Анна воспринимала все наоборот – следствие стало для нее той самой причиной. Это нормально для мышления Свидетеля Иеговы, поскольку в данном конкретном случае мать считала константой привычку приходить на собрание, и не существовало никаких форс-мажоров, способных заставить человека поступить иначе. Следовательно, нежелание посещать встречи – это не более чем прихоть повзрослевшего эгоиста.

- Он ведет себя отвратительно.

Глаза Анны наполнились слезами. Но Андрея смутило не это. Выражением «ведет себя отвратительно» она опять заменила следствие на причину. До этого, посещая собрания, он вел себя, скорее всего, превосходно. Теперь же, что бы он ни делал, все будет отвратительно. При этом его образ жизни может оставаться неизменным. Ну разве что, он перестанет складировать в своем столе новые журналы и разноцветные книжки. С такими «неприятными» молодыми людьми и их сердобольными мамашами Андрей встречался не раз.

- Сестра, давай посмотрим на это иначе. Я понимаю, что ты хочешь от меня услышать, но хочу помочь тебе взглянуть на это с точки зрения сына. Допустим, он все еще такой же добрый парень, каким я его знаю. Уверен, что так и есть. Он очень открытый и искренний человек. Сейчас у него такой период, что он хочет взять отпуск, отойти от привычной ему жизни. Тебя тоже можно понять. Ты ожидаешь от него послушания, чтобы он и дальше изо дня в день жил по заведенному порядку. Но ведь, в отличии от нас с тобой, он не пришел в истину сам. Это был выбор родителей, ему оставалось лишь подчиниться их воле, и теперь настало время, когда он почувствовал необходимость всё взвесить и решить, как ему жить дальше…

- Андрей ты меня пугаешь. Как это взять отпуск? Разве можно взять отпуск от Иеговы?

- Сестра, я этого не говорил. От Иеговы нельзя взять отпуска. Я имею в виду, что он достиг такого момента, когда нужно решать самому…

- Уйти в мир? Андрей, какое решение он еще может принять?

Вот и весь разговор. В принципе, на этом можно было бы и закончить, отпустив Анну и дальше тянуть речное суденышко. Шаблонное мышление – тут бессильны логика и здравый смысл. Для Анны «Иегова» - это проповедь, собрания изучения, короче, все предписанные организацией действия. От такого «Иеговы» нет отпуска. Альтернатива тоже невелика – уйти в мир и в нем погибнуть. Грустно смотреть в глаза женщине, убитой страшным горем, которого в действительности не существует. Соединения головного мозга автоматически рисуют нужную страшилку и отказываются работать дальше. Для подобного использования мозга хватило бы и одной извилины.

- Сестра, не драматизируй. Вы вместе, сын жив и здоров. Да, у него появились некоторые проблемы, но не принимай все так близко к сердцу. Как  сказал Иисус, для каждого дня хватит своих забот. Я обязательно поговорю с Сашей как можно деликатней.

Анна поблагодарила старейшину и пожала ему руку. В этот момент Андрей подумал лишь об одном: бессмысленно заставлять человека надевать одежду, из которой он вырос. Еще глупее делать это насильно. И деликатно. Но в том и состоит основная функция старейшины, чтобы выданная по единому размеру униформа непременно оказалась на каждом.

  Встреча с Сашей состоялась на следующий день. Накануне, в телефонном разговоре он не выявил особой радости от предстоящего разговора, но был не против увидеть Андрея в своем доме, из которого желал упорхнуть.

Поначалу Андрей старался шутить и любым способом разрядить обстановку и подготовить почву для обстоятельной беседы. Однако чувствовалось напряжение, исходившее от Саши. Приход старейшины на фоне объявшего дом апокалипсиса не выглядел визитом доброй воли. Скорее, как очередной виток и без того взвинченной спирали.

- Саш, я всегда ценил твою поддержку и помощь собранию. Мы вчера разговаривали с твоей мамой и она сказала, что ты решил уехать в другой город. Она очень переживает. Поэтому мне хотелось бы знать, у тебя всё хорошо?

- Всё хорошо, - Саша явно был не настроен к многословию.

- Рад слышать. Пожалуйста, не прими мои слова как нравоучение. Ты уже взрослый парень и не мне тебя учить жизни. Просто для меня не совсем понятна ситуация. Я тебе опишу ее со стороны и сделаю кое-какие выводы. А ты скажешь, согласен с ними или нет. Уже полгода тебя не видно на собрании. Конечно, это бросается в глаза и многие переживают. Ты практически ни с кем не поддерживаешь отношения, а теперь собрался покинуть дом. Я нисколько не осуждаю тебя, просто хочу понять происходящее.

- Зачем тебе понимать?

- Чтобы оказать помощь, если она, конечно, нужна. Я вполне допускаю, что никакой помощи тебе вовсе не требуется.

Последняя фраза была явно лишней, но Андрей знал, что только так он сможет чего-то добиться.

- Андрей, я тебя знаю очень давно и с хорошей стороны. Я даже больше скажу: ты лучший старейшина из всех, кого я знал. Ты не тупица и не формалист, но всё равно ты выполняешь свою работу и вряд ли сможешь меня понять.

- Спасибо за теплые слова. Саш, давай сделаем так. Я даю тебе обещание, что ни одно слово, сказанное за этим столом, никуда не просочится. Если мне что-то не понравится, я просто об этом забуду, и даже не буду вспоминать. Ты веришь мне?

Андрей намеренно стремился перевести разговор в откровенное русло, и этим самым совершал акт самоубийства. Старейшина не имеет права говорить такие слова. Если в процессе беседы выявятся факты, достойные огласки или даже правового комитета, то эти факты непременно должны быть донесены до других старейшин. В любом случае, он не имеет права утаивать нечто, что грозит «духовности» собрания и ее членов. Тем не менее, Александр улыбнулся – явный показатель его благорасположенности к собеседнику. И, кажется, он поверил словам своего старейшины.

- Знаешь, мне лучше уехать в другой город по собственной воле, нежели меня заставят это сделать. Ты помнишь, как я крестился. Тогда мне исполнилось всего 13 лет – слишком ранний возраст для подобного шага. Мама мне всю плешь проела по поводу этого крещения. «Сашенька, посвятись Иегове, пока не поздно». «Сашенька, давай креститься на этом конгрессе, пока не поздно». Сашенька, долбанись, пока не поздно. Ты знаешь, как меня все это напрягает? Я задолбался слышать одно и то же каждый день. «Ты прочитал журнал?» «Ты подготовился к собранию?» «Смотри, какие братья молодцы – уже служебные помощники» И так каждый божий день. Я скоро в этом доме кого-нибудь замочу. Если меня лишат общения, потому что я крещеный, то в таком случае, против моей воли, я буду вынужден уйти из дома. Лучше я это сделаю сам и без трагических последствий. Я хочу снять комнату и жить своей жизнью. Не переживай, отчеты я буду присылать исправно.

Андрей ожидал такого поворота событий, и был рад, что именно так и произошло.

- Саш, твоя мама беспокоится, что в другом месте ты можешь наделать ошибок…

- Ошибок? – Саша усмехнулся, взглянул Андрею в глаза и продолжил. – Она боится, что я с кем-нибудь потрахаюсь? Мне 22 года и я ни с кем не трахался. Ни разу. Я даже не знаю, получится ли у меня. Может я уже импотент, хрен его знает. Да, если я встречу классную девушку, я обязательно это сделаю. И буду с ней жить Ты кажется обещал, что это останется между нами.

А вот к такому повороту Андрей был явно не готов. С одной стороны, Саша озвучил вполне здравую мысль. Но с другой стороны, речь шла не просто о нарушении религиозных устоев, но об откровенном криминале в высшей степени. Сейчас Андрей должен был строить планы в отношении неминуемого правового комитета, и чем быстрей, тем лучше. Но он не собирался этого делать.

Потому что бессмысленно заставлять человека «не трахаться» еще 22 года. И не иметь нормальной семьи. В собрании было несколько молодых сестер, но сложно выбирать пару на всю жизнь среди всего лишь четырех претенденток со своими теократическими «тараканами». Даже в диких племенах, где родители выбирали пару, существовал куда более богатый выбор, несмотря на массу табу. Андрей и сам был бы счастлив жениться, но за всю свою карьеру старейшиной он так и не встретил своей второй половины, хотя не одна сотня одиноких сестер пускали слюни при виде молодого мачо в шикарном костюме и с «погонами» на плечах.

- А что насчет веры в Иегову?

Еще один вопрос, который старейшина обязан задать – это как строчка из файла, автоматически всплывающая на мониторе. Но Андрей его перефразировал. Обычно спрашивают, а что об этом подумает Иегова, будто Бог следит за каждым нашим звуком и выносит мгновенные решения «жить или умереть».

- Веры? Какой веры? Ты ее видишь? За эти полгода я прочитал многое, что касается этой организации. Не хочу тебя утомлять, но я и раньше видел многое и делал выводы. А теперь мои сомнения окончательно рассеялись. Тут нет Бога, один формализм и лицемерие. Лучше верить в Бога одному, чем делать это так, как тебе навязывает толпа. И моя мать…

Александр выглядел напряженным, но его речь не была эмоциональной. Довольно умеренный темп в изложении мыслей указывал на четкое понимание, и это понимание являлось отступническим.

- Ладно. Еще раз спасибо за то, что согласился со мной встретиться. Как и обещал, разговор останется между нами, хотя ты прекрасно знаешь, чем это для меня грозит. У тебя есть мой телефон, так что звони в любой время, когда появится необходимость. Я к твоим услугам.

- Отчеты буду присылать каждый месяц. Не переживай.

Андрей только усмехнулся. Считается, что в организации 170 тысяч человек, хотя на самом деле в стране их не более 100 тысяч. Он знал, что внутренняя статистика очень походит на показатели времен коммунистических строек. Когда-то, во время посещения Центра в Санкт-Петербурге, он спросил одного надзирателя из США: «Можно ли доверять отчетам?» Тот, зная ситуацию не понаслышке, понял намек и ответил предельно откровенно: «Мы же берем огромные кредиты. Ни одна кредитная организация не даст нам таких денег, если она малочисленна. Вот когда речь идет о миллионах членов – тут любой банк пойдет на встречу, ведь в случае чего, такое количество людей моментально погасят любой кредит и под любые проценты».

Такого финансового понимания вопроса у Андрея еще не было. Своего рода «новый свет истины». Он знал, что в отчетах много мертвых душ, совсем как по Гоголю, когда Чичиков радостно занимался приписками, чтобы выглядеть зажиточным дворянином. Перед Андреем сидела потенциальная «мертвая душа», и таких душ, которые давно уже не ходят на собрания, но, тем не менее, продолжают существовать в отчетах, огромное количество. Только в их собственном собрании подобных душ насчитывалось с полтора десятка.

- Нет, Саш, мне твои отчеты не нужны. Какая разница, будешь ты числиться «активным» или «неактивным», от этого ничего не изменится. Прощай.

Александр проводил старейшину до двери и пожал ему руку.

- Я знал, что ты прозреешь.

- Прозреешь – это как?

- Это значит снять очки. Ты всегда был для меня кумиром. И не зря.

Широкая улыбка озарило лицо несостоявшегося служебного помощника. Андрей тоже улыбнулся в ответ, развернулся и не спеша побрел к калитке. Это был не самый удачный день для старейшины, но почему-то на душе пели птицы. Прямо на его глазах человек из категории избранных с задатками князей, опустился на землю, шагая по узкой тропинке, ведущей в будущее. И этим человеком был он сам.

ГЛАВА 5. СОЛДАТЫ

Есть вещи, которые трудно понять, но ты обязан их придерживаться. Например, трудно понять, для чего во время обеденного перерыва на конгрессах братья собираются в плотную стаю, чтобы проголосовать за денежные суммы, которые окупят затраты районного надзирателя. И без того известно, что не будет противников и воздержавшихся. Все поднимут руки «за», цепляя локтями друг друга. Странная компания, где каждый чувствует нелепость ситуации, всячески стараясь хоть как-то улыбаться. Не у всех хорошо получается, но надзиратель остается доволен. Он собрал подчиненных, еще раз убедился в их преданности идеалам, олицетворением которых он, собственно, и является. И даже получил гонорар.

Или, к примеру, чтение разных речей, анонсированных в «Тетрадях» и прочей литературе. Уже известны все мысли, которые должны прозвучать. Придумать что-то новое все равно не получится. Так зачем тратить время людей на то, что уже заранее известно и не даст абсолютно никакой пищи для ума? Убийство времени и возможность потусоваться с такими же великодуховными особями, как и ты.

Даже публичные речи – и те за долгие годы известны почти наизусть. Никакого полета фантазии. Чистой воды партократия. Конечно, многие старейшины изгаляются как могут, придумывая креативные примеры или вовсе уходя от темы и травя анекдоты. Таких особенно любят в собраниях. Но если смахнуть всё это дешевое словесное напыление, то окажется, что ничего нового они не сказали и никакой новой правды не открыли. Наоборот, они лишний раз доказали, что догмы, называемые «истиной», давно нуждаются в соответствующем способе преподнесения, порой граничащим с шутками ниже пояса. Иначе уже трудно поверить, что нам не лгут.

Кто-то из старейшин действительно доводит ораторское искусство до довольно высокого уровня, прекрасно владея мимикой и голосом, и держа публику в напряжении на протяжении получаса. И часто трудно не заметить, насколько они горды собой. От них буквально веет спертым ароматом самолюбования, которое по определению не способно трансформироваться в честную самопроверку. Эти старейшины еще далеки от того, чтобы принять реалии системы такими, каковы они есть на самом деле. Они могут и не идеализировать систему, но непременно заинтересованы в ее существовании, потому как она дает им реализовать свои мужские амбиции, позволяет начальствовать и вещать со сцены, открывая глаза «слепым». Как только из взгляд станет мягче и добрее, а голос потеряет напускной лоск, значит пиши пропало. Прозревают.

Андрей тоже любил время речей. Время, когда ты сосредотачиваешься на устремленных в твою сторону взглядах. Но он уже не стремился внести новизну, не делал продолжительных пауз, внося интригу и возбуждая любопытство. Он старался говорить от сердца, но это давалось с трудом. Как трудно вещать со сцены то, чему уже не веришь. Это пустые слова, призванные обосновать правильность выбора тех, кто желает слышать эти пустые слова. Не самое удачное приложение сил для человека с тонкой душевной организацией. Почему именно он прозревает? Почему именно сейчас? И не стоит ли прямо со сцены признаться, что религия, в которой они находятся, не более чем иллюзия, призванная оправдать послушание людям и превратить нас в людей малоразвитых, деградирующих по многим параметрам.

Но такая речь оказалась бы последней…

Поэтому не остается ничего, как продолжать читать сказки, от которых так мило похрапывает публика.

В этот день речь в собрании произносил приглашенный оратор. Мужчина среднего роста с явными признаками облысения и довольно противным голосом. Он был худой, как щепка, в отличие от его жены, бюст которой оказался самым крупным в этом зале. Она с восхищением взирала на оратора, неизменно кивая головой каждые несколько секунд. Если записать ее на камеру с ускоренным режимом съемки, то это будет идеальное пособие для тех, кто хочет знать, как выглядит китайский болванчик.

Брата звали Вячеслав и он относился к тому разряду старейшин, которые останутся верными родной организации, даже если святой дух, прилетевший из шикарных апартаментов в Паттерсоне, предложит им публично застрелиться. Такие старейшины не представляли особого интереса с точки зрения личностного общения, зато их патетике мог позавидовать любой оратор. Он виртуозно возвышал голос, задавая риторические вопросы, и делал широкие жесты, размахивая своими тощими, как тростинка, руками.

После собрания Андрей поблагодарил брата за речь и пожелал счастливой дороги. 

- Приглашай еще, буду рад приехать в ваше собрание, - сказал тот вместо прощания.

Вероятно, он считал свою речь великолепной, достойной продолжения. Но Андрей так не считал. Конечно, если кто-то из старейшин напросится в качестве оратора, никто ему не откажет. Но в данном случае оратор был настолько некудышный, что слушать его повторно не хотелось. С точки зрения подачи материала ему могли позавидовать многие. И добрая половина собрания со словами благодарности горячо жала ему руки. Но вот наполнение речи у Андрея вызывало тревогу. И не только этой речи, но и предыдущих, напетых другими не менее самодовольными петухами.

Что можно было услышать в сегодняшней речи? Слушайте Иегову. Слушайте Руководящий совет. Слушайте старейшин. Будьте преданы всей этой благочестивой троице. И приведен пример с солдатом, который, может быть, семи пядей во лбу, однако он не позволит себе ослушаться команд командиров, даже если кажется, что эти команды неразумны. Но благодаря тому, что он послушно выполнял команды, он остался жив.

Этот пример Андрей уже слышал и ничего, кроме оскомины, вызвать не мог. А что если командир действительно плох? А что если в бою он положит весь полк как пушечное мясо? Где гарантии? И главное, даже если солдат уже убедился на собственном опыте в бездарности своего командования, то это ничего не изменит. Пример с солдатом в высшей степени идиотический ещё и потому, что его применяют к людям, называющим себя «истинными христианами». Христианство вряд ли можно уподобить казарме, где молчаливые солдаты безропотно выполнят команды своих руководителей.

 Когда оратор приводил этот пример, он несколько раз обращался к публике, протянув вперед правую руку и выпучив глаза:

- А как ты относишься к руководству наших командиров? Иегова наделил их необходимыми полномочиями…

Каждый раз, когда звучали речи, Андрей ловил себя на мысли, что все эти годы, проведенные в организации, ему предлагалась одна и та же «пища», которая в действительности не более чем суррогат, причем довольно токсичный. У него возникла масса вопросов, ответы на которые невозможно было найти ни в одной речи. Докладчики могли махать руками, играть голосовыми связками и мило улыбаться, но это никак не влияло на истинное наполнение сотни раз пережеванного полуфабриката.

Приезжий оратор сел за руль своего автомобиля в смиренном ожидании, пока его жена поместится рядом. Она не была похожа на солдата. В её расплывшейся улыбке чувствовалась уверенность в завтрашнем дне. Она нашла себе мужа с «погонами», который, в противном случае, до конца дней своих ходил бы в холостяках, поскольку секс в его жизни давно заменили «преимущества». Поговаривали, что на его худосочное тело претендовало несколько разудалых разведенок. И победа досталась именно этой даме в невзрачном пальто, но с волевым подбородком. Пока она с трудом протискивалась в автомобиль, тот издавал пронзительно скрипучие звуки, словно умоляя её совершить этот акт насилия как можно быстрей.

- Ты опять двигал сиденье, - произнесла она с явным раздражением.

- Лиза, я не трогал сиденье…

- Мне ноги некуда поставить. Ты не видишь?

 

Нет, она не была солдатом…

ГЛАВА 6.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ