ОТРАЖЕНИЕ ТРЕТЬЕ

ПОЛГОДА СПУСТЯ

1

Весна и раннее лето – самое долгожданное время. Не важно, сколько тебе стукнуло, но ты расцветаешь и чувствуешь себя совсем еще юной и окрыленной.

Поначалу хотелось уехать куда-нибудь подальше, где горы покрыты снегом, а чуть ниже благоухают субтропики. За все годы после института я нигде не была. Разве что у родственницы в центральной России. Хотя природа там мало чем отличается от питерской.

Но ехать было некуда и не с кем. Даже если бы я созрела купить билет и совершить побег, мне бы все равно не удалось убежать от самой себя.

И только белые ночи дарили теплое ощущение неуловимой ностальгии по добрым и светлым дням...

И мне подумалось: здесь, в собрании, мы разучились отдыхать. Мы берем в отпуск целые кипы и даже чемоданы журналов и книг, а когда приезжаем обратно, то выглядим еще более изможденными, чем раньше. Нас отучили тратить время на блаженное неведение и задушевную праздность. Мы бегаем, суетимся, спасая себя «от крови других», и даже не замечаем, как в погоне за спасением души та самая душа претерпевает все круги ада, чтобы иссохнуть и превратиться в прах.

Нам запретили даже пытаться освободить разум.

Вчера узнала душераздирающую новость: молодой человек ушел из жизни. Выбросился из окна. Из окна квартиры, в которой проживала семья Свидетелей Иеговы. Господи, ну почему так происходит? Хотя я догадываюсь почему. Как и любой здравый юноша, он искал свою дорогу, свой путеводный маршрут. Но ему обрезали крылья, прибили к земле и указали на лежак «теократического» бункера.

Но даже если наглухо захлопнуть все двери перед твоим носом, человек все равно будет искать освобождения. Интуитивно, с надеждой или в агонии…

Кажется, я уже видела выход. Но как открыть эту дверь? Просто подойти, с размаху пнуть и с грохотом захлопнуть?

И тогда я вдруг подумала: ведь именно это заставило меня столько времени провести в «пионерском служении». В беготне по квартирам отступили на второй план одиночество и неудовлетворенность. Ты уже не озираешься по сторонам в поисках двери, саморелаксируя от внушенного тебе осознания чудотворного приближения к Богу благодаря «радостным» часам «служения». Ты – пахотная кобыла, которой непременно воздастся. Если, конечно, не рухнешь навзничь прямо посреди колеи…

- Лена, в этом месяце ты прослужила двадцать пять часов. Не думала взять общее пионерское?

Помнится, почти пять лет назад Саша задал мне этот вопрос сразу после Школы теократического служения, где мы разбирали статью про пионеров.

- Саш, но с моей работой я не осилю девяносто часов в месяц.

Мой ответ был более чем резонен, поскольку с моим пятидневным графиком работы двадцать пять часов показались мне перелопаченным гектаром земли. Иногда я приходила домой в одиннадцать вечера и падала замертво.

Однако Саша не разделял моего пессимизма.

- Разве не Иегова дает сил и святой дух, чтобы мы могли проповедовать как можно больше? Чем больше мы служим Иегове, тем больше получаем от него благословений…

Это сейчас я понимаю, что все сказанное звучало не иначе как шантаж. Для Свидетеля Иеговы «получить больше благословений»  - это такая разновидность лотереи. Ты заранее знаешь, что ничего не выиграешь, но, тем не менее, все сильнее испытываешь непреодолимое желание рискнуть. А вдруг… Лучше бы Свидетели Иеговы играли в обычное бинго - не так затягивает.

В общем, тема того собрания и наш непродолжительный разговор с Сашей заставили меня засомневаться в своей духовности. Одинокая, не обремененная детьми молодуха живет ради себя. Какая мерзость!

- Пионеры – передовой отряд Иеговы, которым он очень гордится, - монотонно чревовещал Саша. – Посмотри, сколько сестер служат общими пионерами, у которых есть семьи и куча болячек. И все у них получается! Кстати, ты могла бы подумать над тем, чтобы работать в бригаде сестер. Они моют окна и убирают офисы. Работа много времени не занимает, зато появляется возможность служить Иегове в полную силу…

И уже через неделю я положила перед старейшиной заявление на пионерство.

Сейчас, спустя столько лет, в эту теплую белую ночь, я не могла отделаться от мысли, насколько легко и безропотно я поддалась на слова Саши. Не потому ли, что внутри меня уже прозревали семена здравомыслия, но я панически боялась их всходов, способных уничтожить нарисованный каким-то дядей блаженный мирок, тем самым присовокупив меня ко врагам Бога?

Уж лучше пахать, чем прозябать «не до конца духовной» перед передовым отрядом праведных овец, для кого даже отпуск – лучшая возможность «делать часы»… 

2

- Лена, добрый день! Это Дима. Помнишь меня?

Вот это сюрприз! Никак не ожидала услышать его голос.

- Помню! Если не секрет, откуда у тебя мой номер телефона?

- Узнать номер несложно. Гораздо сложней было узнать твою фамилию.

Я улыбнулась. Этого человека я почти не знала, и в то же время меня не покидало ощущение, что мы знакомы целую вечность.

- Лена, не сочти за грубость, но я хочу пригласить тебя в театр. Ты любишь театр?

Люблю ли я театр? С тех пор как я переехала в Питер и стала Свидетелем Иеговы, я ни разу не была в театре. Жить в городе искусств и не посещать театры казалось верхом первобытной отсталости. Но я не знала ни одного брата и ни одной сестры, которые бы имели привычку ходить в театр.

Я приняла приглашение и тем же вечером мы встретились в живописном сквере недалеко от Невского проспекта. Дима был одет в черный костюм, а переливающийся всеми цветами радуги галстук на фоне темно-синей рубахи смотрелся хоть и броско, но вполне уместно. Я бы даже сказала – жизнеутверждающе.

В отличие от него, мой наряд был далек от великолепия: скромное длинное платьице и легкий серый плащик.

Еще завидев меня издали, Дима просиял ослепительной улыбкой.

- Лена, как я рад тебя видеть! Спасибо, что пришла!

Он явно пребывал в приподнятом настроении, много шутил, и даже несколько раз позволил себе приблизиться ко мне настолько, что я ощутила его горячее дыхание. Но это выглядело более чем непринужденно, и не вызвало во мне никаких отрицательных чувств неловкости или стыда.

Представление было восхитительно, игра актеров – выше всяких похвал. Никогда не думала, что оперетта может оказаться столь захватывающим зрелищем. Я всегда считала этот жанр сцены легковесным суррогатом в расчете на несерьезных людей. Но теперь мне оставалось лишь посыпать голову пеплом и пересмотреть свои допотопные взгляды, дабы не судить впредь о том, чего не знаю.

После театра Дима сразу же повел меня в ресторан.

- Лена, столик уже заказан, так что отказ не принимается.

Вообще-то я и не собиралась отказываться. Мне было так уютно в компании этого элегантного молодого мужчины, и хотелось, чтобы наш вечер длился как можно дольше.

Раскрепощенная обстановка ресторана вполне соответствовала моему желанию прожить этот день беззаботно, не утруждая себя оценками по черно-белой шкале «истины». Генетически встроенное в Свидетеля Иеговы всевидящее око побуждало меня немедленно вернуться в свой привычный пуританский мирок. В других ситуациях я бы так и поступила, но только не сейчас. Я слишком устала от недосказанности и фальши, и нуждалась в человеке, который способен слышать и ценить.

Пока официант проворно разливал вино и подносил заказанные блюда, Дима без устали рассказывал о себе. Себя он характеризовал как свободный журналист, не лишенный профессиональных амбиций. Его статьи печатали многие издания, кому он предлагал свои услуги.

- Это не так просто, - пояснил он, - требуется изрядная самодисциплина. Приходится заставлять себя пораньше встать, сесть за стол и строчить колонки. Зато потом весь день свободен, как птица.

Я насладилась бодрящим букетом охлажденного белого вина и спросила:

- Дима, ты никогда не был женат?

- Даже вольную птицу иногда окольцовывают. – Он рассмеялся и расстегнул пиджак. – Раз уж тебе интересно, открою свои тайны. Что касается брака, то, к счастью, до этого не дошло. Но у меня была одна женщина, которую я любил до безумия. Скажу безо всякой бравады: ради нее, не задумываясь, отдал бы жизнь. Я буквально сгорал в ожидании каждой новой встречи, порой не мог ни есть, ни пить. Это было умопомрачительно! Но все пошло не так, как виделось вначале. Через два года после нашего знакомства, когда мы уже были очень близки и жили вместе, я узнал, что она встречается не только со мной. И когда я осознал, что те же слова и признания, которые я слышу от нее, звучат в чужой постели, во мне что-то надломилось. Несколько лет я не позволял себе заводить близкие знакомства. Предательство заставило меня стать более рациональным и, как это ни прискорбно, более циничным. Сейчас, кажется, отлегло. Прошло много лет, но до серьезных отношений я так и не дорос.

Он сделал многозначительную паузу и пристально посмотрел на меня.

- Лен, расскажи о себе. Когда я впервые тебя увидел, мне показалось, что такая девушка как ты просто не может не иметь завидного кавалера.

Я сделала еще один глоток вина и вздохнула.

- Спасибо, конечно, за комплимент, но все гораздо прозаичней, чем ты думаешь. У меня тоже была первая любовь и первая потеря. Мы познакомились в институте, он был старше на год. Не могу забыть тот день, когда мы приехали с ним на озеро. Помню, я стояла у воды, всматриваясь в свое отражение: девчонка в смешном зеленом платьице с наивной верой в то, что дарованное счастье любить и быть любимой никогда не кончится. Я до сих пор вспоминаю тот момент с ностальгией, с долей… как бы это сказать… поэзии что ли. И вижу перед глазами те зыбкие волны, которые размывали мой образ, словно им не терпелось унести его вглубь, похоронить под собой, и оставить меня наедине с реальностью, в мире, где нет места сказке. Я часто воскрешаю в памяти то удивительное время, но его уже не вернуть.

И в один не совсем прекрасный день он исчез, будто его никогда и не существовало. Испарился. Я носилась по институту, опрашивала всех друзей и знакомых. На его курсе мне сказали, что он забрал документы, недоучившись каких-то несколько месяцев, и, никому ничего не сказав, пропал. Это казалось верхом абсурда. Помню, как я пулей выскочила из института, перебежала площадь не хуже любого спринтера и вдруг застыла на месте как вкопанная. Именно тогда, в ту секунду, я совершенно отчетливо осознала, что меня банально бросили, что я осталась абсолютно одна. И все перед глазами поплыло, все потеряло смысл.

Потом я узнала, что он уехал в другой город. По слухам, сколотил где-то бизнес, хотя досконально никто ничего не знал. Я целый год не находила себе места, а к окончанию института на горизонте вырос Валера. Душа любой кампании, музыкант, совершенно бесшабашный тип. Он не давал мне прохода, бегал по пятам, заваливал подарками, устраивал ради меня всякие вечеринки. В общем, я сдалась, и мы стали жить вместе, но идиллия длилась не долго. Он пропадал с приятелями в музыкальной студии, и все чаще приходил домой под шефе. Потом появилась ревность к человеку, которого он ни разу не видел. Однажды он пришел изрядно выпивший, наговорил всяких гадостей и заявил: «Мне неприятно, что, когда я тебя трахаю, ты думаешь о другом». После этого продолжать наши отношения, делая вид, будто ничего не случилось, для меня было уже невозможно.

Запеченная тилапия со шпинатом идеально сочеталась с салатом из манго и помидоров, и за нашим неторопливым разговором я даже не заметила, как тарелка почти опустела.

- А что сейчас? – спросил Дима, слушая меня с неподдельным интересом. - Неужели среди Свидетелей Иеговы нет достойных кандидатур?

- Дим, тут все очень сложно. У Свидетелей нет понятия любовь по любви. Они практикуют любовь по «духу», по правилам, а это совсем разные вещи. Поэтому в каждом собрании есть свои страшилки про несчастную любовь с «мирским».

- Очень интересно! Расскажи хоть одну.

- Тут далеко ходить не надо. Например, в моем собрании есть одна сестра под сорок, с двумя детьми на руках. По меркам Свидетелей - бесперспективная старуха.

- Старуха в сорок? – удивился Дима.

- Ей еще повезло, что у нее дети есть. А когда совсем одинокие – туши свет. И вот на работе к ней стал подмазываться какой-то красавчик. Сама она с точки зрения красоты, скажем так, не ахти, но любить-то всем хочется. До этого у нее были планы в отношении одного брата, но не сложилось. В жестокой борьбе за самца победила более молодая и энергичная, к тому же с количеством детей в два раза меньше. И вот, наконец, появился мужчина, который, кажется, только о ней и думает. Подробности ухаживаний мне не известны, но, в конце концов, он пригласил ее в мороженицу.

- Какая прелесть! - Дима не сдержал улыбки, - Настоящий ловелас! Никогда не думал, что мороженица – предел мечтаний женщины. Надо будет как-нибудь поэкспериментировать. И дешево, и сердито…

В Диминых жилах явно текла капля южной крови – его неброскую смуглость я заметила только сейчас. Хотя, может быть, это всего лишь освещение? Я почувствовала легкую эйфорию. Вино медленно, но уверенно давало о себе знать.

- После мороженицы, - продолжила я, - у них произошло то, что у нас называют блудом. А на следующий день ухажер забыл, как ее зовут. Как говорится, поимел и будет. Сестра в слезы и бегом к старейшинам. Те сразу организуют правовой комитет. Знаешь, что такое правовой комитет?

- Да, слышал о таком. Это типа внутреннего судилища.

- Так и есть. И вот сестра раскаялась, ее пожурили и отпустили с миром. А через недели две на собрании речь. И старейшина, как бы между прочим, говорит: «Мы не найдем в этом мире настоящей любви. Те, кто желает попробовать завести романтические отношения с мирскими, всегда останутся у разбитого корыта». Все, естественно, сразу же представили старуху на берегу моря и повернули головы в сторону той самой сестры. Теперь она у нас прижизненный горький пример, ходячее доказательство того, какие вы все страшные и неблагодарные.

Я показала пальцем на Диму. Он снова рассмеялся.

- И таких историй в каждом собрании знаешь сколько? Вот и приходится искать любовь среди духовно сильных и ответственных братьев. И даже здесь никаких гарантий, что через сколько-то лет они не разбегутся или не изменят друг другу. Таких случаев хоть отбавляй. Поэтому некоторые плюют на это дело и уходят с головой в пионерское служение.

- Пионерское служение? Это такие ребята с красными галстуками?

- Если бы! Пионерское служение – это значит, что ты должен проповедовать почти сто часов в месяц вне зависимости от формы одежды. Можешь себе представить? Мне одна одинокая сестра, общая пионерка так и сказала: «Пока я служу пионером, у меня нет времени отвлекаться на ерунду».

- Это же называется убийством времени и жизни.

- В самую точку! Прослужит сестра общим пионером всю молодость и не заметит, как из вчерашней невесты превратится в посредственность. И годам к тридцати пяти начинает горестно осознавать, что осталась без семьи и без детей. Зато с любимыми братьями и сестрами, и с депрессией в качестве бонуса.

- Великолепно! Если мне когда-нибудь захочется экстрима, я обязательно стану Свидетелем Иеговы. Давай выпьем за это!

Дима поднял наполненный бокал, и мы чокнулись. Я действовала непроизвольно, и только когда раздался звон бокалов, я поняла, что совершила очередной неправедный поступок. Свидетели Иеговы никогда не чокаются, считая это демонической традицией. Я попробовала сосчитать в голове количество допущенных за это вечер грехов, но довольно быстро сбилась со счета и решила оставить эти попытки для более удобного случая.

Мы выпили и Дима спросил:

- Лен, а у вас бывает, чтобы мужчина просто дружил с женщиной - без каких-либо амурных обязательств, без намека на секс?

- Дим, это снова не про нас. Мы с тобой сейчас сидим, мило беседуем, а ведь я должна обходить тебя на пушечный выстрел. Даже в собрании, если бы мне довелось совершенно случайно, безо всякой задней мысли остаться с братом наедине, то оба чувствовали бы себя не в своей тарелке, опасаясь внезапного совокупления. У нас даже старейшины, которые встречаются по каким-то вопросам с сестрами, обязательно открывают дверь, чтоб ребенок или кто-то еще видел, что они делают. Закрытая дверь – символ любви, а мужчина наедине с женщиной – символ печали. Такое впечатление, что Свидетели Иеговы, при всем своем кажущемся целомудрии, самые повернутые на сексе люди. Каждый раз, когда встречаются мужчина и женщина, в их мозгу проскальзывает один и тот же сюжет. Вот я сижу сейчас с тобой, - приятным, культурным, симпатичным человеком. А если в собрании узнают об этом, мне крышка.

- Да, - подытожил Дима, - была у меня шальная идея пригласить тебя к себе на день рождения, но после истории с закрытой дверью даже не знаю, стоит ли пробовать.

- Ты еще не знаешь историю про день рождения. Но лучше давай о чем-нибудь другом.

Мы вновь подняли бокалы и перевели разговор на куда более возвышенные темы.

Далеко за полночь Дима вызвал такси и довез меня до дома. Перед тем как проститься, он прикоснулся к моим плечам и произнес:

- Лен, надеюсь, тебе было хорошо.

Я утвердительно кивнула и, слегка шатаясь, доплелась до квартиры, небрежно разделась и рухнула в кровать. В голове шумел легкий ветерок, а в душе царила безмятежность. 

И уже в полудреме я подумала: как же хорошо, что в мире есть те, кому ты не безразлична. Кто не рассматривает тебя сквозь прицел «красных книжек»…

3

Ночью мне было не до сна. Я смотрела в потолок, а видела его. Невозмутимый и пылкий, он словно снисходил на меня сверхъестественной аурой небожителя.

Накануне утром он уехал на дядиной машине вместе с другом «по делам». Обещал вернуться не позднее семи, и когда стрелки часов достигли цифры девять, я начала не на шутку волноваться. К двенадцати я уже сходила с ума. Попробовала позвонить общим знакомым, но все безрезультатно.

Я не знала, что думать, вскакивала с кровати, бродила в темноте комнаты, и уснула, когда солнце уже взошло над горизонтом.

Меня разбудил телефонный звонок. Заспанная, я подлетела к трубке быстрее молнии.

- Лен, привет! – это был он.

- Господи, что с тобой, - буквально прокричала я, - где ты?

- Ты только не переживай. Со мной все нормально. Я в больнице.

- В больнице? – я чуть не потеряла дар речи. – Говори адрес.

Через двадцать минут я влетела в больничную палату. Он лежал прямо поверх одеяла, одетый в вылинявшую голубую пижаму. Все также неотразим, если не считать перевязанного лба и левой руки.

Я подсела к нему. Казалось, он чем-то подавлен.

- Котенок, ты как?

- Живой как видишь. Небольшие ссадины, но до свадьбы, сказали, заживет.

- Господи, ты не представляешь, как я переживала. Чувствовала, случилось что-то неладное. Как это произошло?

Игорь слегка отстранился от меня, будто желая остаться со своими мыслями наедине. В его голосе сквозила боль, но не физическая, а потаенная в закромах души.

- Нам нужно было срочно доехать до Узловой, но только выехали из Тулы, как… В общем, отделались царапинами, а машина всмятку. Нас привезли на скорой, а тачка так на месте аварии и осталась.

- Да бог с ней, с этой машиной. Главное все целы.

Мне захотелось обнять его, прижать к себе и никуда больше не отпускать. Я протянула было руку, но он тут же остановил меня.

- Лен, ты не понимаешь. Меня дядя реально кастрирует. Ты не представляешь, на что он способен. Как только до него дойдет, что стало с машиной, он меня в покое не оставит.

- Не думай об этом. Главное – живой.

У меня отлегло на душе, но Игорь по-прежнему выглядел жутко расстроенным.

- Все очень плохо. Ты даже не представляешь насколько.

- Твоему дяде мы все объясним и что-нибудь придумаем, - успокаивала я его.

Но все было напрасно. Он явно чего-то не договаривал, ограждая меня от того, что может навредить нашим отношениям. Как я ни старалась вывести его на разговор, он становился все угрюмей.

Перед тем как уйти, я поцеловала его и прошептала в самое ухо: 

- Пока мы вместе – все будет хорошо…

4

Идти на собрание не хотелось. Неделей до этого, когда я подошла к доске объявлений и прочитала анонс предстоящей речи, - Ковальчук Александр, «Взгляд Бога на секс и брак», - настроение резко испортилось. Эту речь произносили по три, а то и по четыре раза в год. Поначалу она заставляла меня краснеть и прятать лицо, сгорая от стыда. Но это оказалось лишним, поскольку та же реакция наблюдалась у большей части собрания. Постепенно я адаптировалась и теперь, слушая эту речь, жалела лишь об одном - о впустую потраченном времени.

Среди присутствующих я не встретила Нади. Странно! Коляска с Сеней – непременный атрибут каждой встречи. Либо она решила закосить от ненавистной речи, либо что-то стряслось.

Гул голосов постепенно стих и все принялись дружно исполнять песню. Потом на сцену вышел Саша и, склонив голову, начал произносить молитву:

- Иегова, отец наш небесный, спасибо, что собрал нас здесь, чтобы мы могли учиться у тебя…

После молитвы Саша минут пять разогревал публику, распинаясь о прелестях семейной жизни. Наконец, дошло до первой пикантной подробности, от которой наиболее восприимчивые или неопытные слушатели по привычке опускали глаза.

- Будет ли любящий муж иметь половые сношения с женой, если у нее происходит активная фаза менструального цикла?

Активная фаза менструального цикла? Даже у Пушкина не получилось бы лучше. Только не понимаю, зачем говорить об этом ежегодно и многократно в присутствии детей?

Далее следовало очередное духовное наставление, непременно вызывающее смешки не самой духовно настроенной, подростковой части собрания.

- Может ли христианин заниматься мастурбацией? Конечно, нет, ведь этим мы покажем, что следуем за похотью плоти. Также привычка мастурбировать связана с неуместными фантазиями, например, обнаженного тела человека, с которым мы не состоим в браке. В будущем, когда человек захочет вступить в брак, он столкнется с трудностями в семейной жизни, поскольку привычка мастурбировать может извратить правильный взгляд на противоположный пол. Что делать, если кто-то по духовной слабости совершит акт мастурбации? Такому человеку нужно как можно быстрей обратиться за помощью к старейшинам, а также молиться Иегове, чтобы он дал сил не допустить подобного в дальнейшем. Это касается не только тех, кто не состоит в браке, но и семейных пар. Если кто-то думает, что брак позволяет ему заниматься мастурбацией, такой человек обманывает себя и огорчает Иегову…

Господи, какую чепуху он несет! Какая вам разница, чем занимаются два любящих человека в своей постели?

А подростки? Многих сызмальства побуждают креститься, потом внушают, что молодость нужно употребить не на образование, а на общее пионерское служение. И дают эти ребята по тысяче часов в год проповеди, но ведь данность природы от этого не атрофируется. Что им делать с бушующими гормонами?

Саша, дорогой, все, о чем ты говоришь, было, есть и будет, и это никак не повлияет на их семейное счастье. Разве что, огорчит «любящих» старейшин с пониженным уровнем тестостерона…

Но, к счастью, Саша меня не слышал и продолжал с упоением наставлять паству.

- Важно заметить, что сексуальные отношения между брачными спутниками не должны выходить за рамки приличия. Например, неприемлемо заниматься оральным сексом. Те, кто допускал в своих отношениях подобную похоть, впоследствии страдали от угрызений совести. Также неприемлемы сексуальные позиции, которые унижают женщину и оскорбляют Иегову. Давайте не забывать, что за нами наблюдают праведные ангелы. Одна лишь мысль об этом способна помочь нам решить, что является приемлемым, а что – нет.

Господи, какой бред! Несчастный муж, которому в момент эрекции приходится смотреть по сторонам в надежде понравиться праведным ангелам. Осталось только нарисовать на стене те позы Кама сутры, которые им покажутся очень даже ничего. И потом, что собственно делают праведные ангелы в кровати у занимающихся любовью людей?

- Для тех, кто только готовится вступить в брак, - не унимался Саша, - Библия также дает разумные советы. Конечно, блуд, то есть половые отношения вне брака, недопустим. Но мы можем приблизиться к опасной черте, даже не вступая в половые отношения. Например, страстный поцелуй может спровоцировать необдуманные действия, и даже половой акт. Также неуместно допускать встречи наедине, когда вокруг никого нет, например, в квартире. Если влюбленные приглашают друг друга в гости, то необходимо убедиться, чтобы дома были родители или другие взрослые родственники. В период ухаживания мы также не будем допускать нечистого поведения, которое ненавидит Иегова. Например, нечистым поведением является прикосновение к половому органу другого человека, или поглаживание груди.

Все головы собрания дружно повернулись в сторону первого ряда, где сидел Никита. Судя по его раскрасневшемуся лицу, в этот момент он мечтал как можно скорей провалиться сквозь землю. Поскольку праведные ангелы его уже застукали, слово «грудь» явно не входило у него в десятку самых употребительных слов.

Собрав в кулак всю силу воли, я все-таки дослушала доклад. После второй песни начался разбор статьи из «Сторожевой Башни». Все с упоением стали участвовать в обсуждении, и со стороны всё это походило на не самое удачное партсобрание, когда позволялось говорить только то, что написано. Поднимать руку, чтобы ответить на заранее подготовленный вопрос по заранее подготовленному тексту, мне, почему-то, уже не хотелось.

Когда собрание закончилось, меня буквально вынесло на улицу.

- Лен, ты не могла бы сейчас сходить со мной в проповедь? – это была сестра Нина из моего книгоизучения. 

- Нет, - отрезала я и быстрым шагом направилась к Надиному дому.

5

- Прими искренние соболезнования, - такими словами Надя отреагировала на мои еще не успевшие остыть эмоции. – А вот я поступила умнее и решила выспаться. Знаю, это некрасиво, старейшинам не понравится, но иногда так хочется плюнуть на все и просто поваляться в кровати. Кстати, что там сегодня про геев говорили?

Это была еще одна пикантная фабула из речи про секс и брак.

- Как обычно. Мы не против геев, но если к нам придут – стерилизуем.

Надя засмеялась и дала мне в руки газету, открытую на второй странице.

- Читай.

Я стала пробегать глазами по тексту. В статье говорилось: «Известный журналист Дмитрий Арканов, специализирующийся на теме искусств, является одним из вдохновителей Санкт-Петербургского движения в защиту сексуальных меньшинств. В интервью нашему корреспонденту он заявил, что геи и лесбиянки заслуживают такого же уважения, как и обычные граждане».

В статье приводилась фотография Димы на фоне какого-то здания.

- И зачем ты мне это дала? – спросила я, возвращая газету.

- Для общего развития. Теперь я за тебя, подруга, спокойна. Как известно, гей – лучший друг женщины. Ему от тебя ничего не надо, кроме как поговорить. Так что твой Дима гораздо менее опасен, чем братья нашего собрания.

- Надя, ты меня прости, но я смеяться не буду. Дима – классный парень, и кто он там на самом деле меня не волнует.

- Ух ты! Неужели обиделась? Ладно, не бери в голову. Это я так, для затравки разговора.

Надя провела меня на кухню и поставила передо мной чашку чая и тарелку с куском бисквита.

- Ты к старейшинам так и не ходила?

Этот вопрос стоял на повестке дня с того момента, как я провела вечер с Дмитрием.

- Имей в виду, если старейшины начнут подкоп, я врать не смогу. Скажу, что все знала и тебя предупреждала.

- Спасибо, Надь! Все будет нормально, не переживай. Я не собираюсь ни с кем строить отношения. А насчет Димы я не обязана отчитываться. Это мое личное дело, с кем я хожу в театры и рестораны.

- В театры и рестораны… - с выражением повторила Надя. - Ты прекрасно знаешь, что это не твое личное дело. Он человек мирской, и мы не можем близко общаться с такими людьми. Тем более, ты там приняла на грудь и обсуждала дела собрания. Тебе мало общения со мной? Я не в упрек. Просто чтоб в твоей голове все было расставлено по полочкам. Ты прекрасно знаешь: если бы о твоих похождениях стало известно еще кому-то кроме меня, он побежал бы к старейшинам, да так, что только пятки сверкали. И даже не потому, что так у нас принято или кто-то за тебя переживает. Лен, человеческая зависть – страшная сила. А если еще появляется возможность прогнуться...

Ради меня Надя шла на осознанное злостное нарушение дисциплины. Если ты знаешь о чьем-то грехе, то обязан высказать это «грешнику», а потом проконтролировать, чтобы он пошел к старейшинам и во всем признался. В противном случае, нужно рассказать самому, но, как правило, до этого не доходит, и уже вскоре про «грех» знает все собрание. Надя же, будучи в курсе моей истории, держала язык за зубами, что грозило ей серьезными неприятностями.

- Надь, перед Богом моя совесть чиста, ничего предосудительного я не сделала. А то, что выпила, так это первый раз за многие годы. И пила не водку и не бочку пива, - как некоторые в нашем собрании, - а хорошее вино.

- И что ты намереваешься делать дальше?

Я дожевала растаявший во рту бисквит, проглотила остатки чая и расслабленно сложила руки на коленях. 

- Поверь, подруга, я знаю, что делать.

6

Трели телефонного звонка застали меня в душе. Пришлось накинуть полотенце и бежать к трубке.

- Лен, привет! Я звоню, чтобы напомнить о дне рождения. Ты придешь?

Как ему объяснить, что это невозможно?

- Дим, мне приятно, что ты позвонил, но я не могу.

- Не можешь или не хочешь? – Дима был настойчив.

- Не могу, - повторила я.

- Тогда другой разговор. Главное - хочешь. В общем, мы встречаемся в одном потрясающем местечке, - он продиктовал адрес. – Если надумаешь, приходи. Народу будет немного – человек шесть, но будет весело. Тебе понравится.

- Спасибо за приглашение.

Я повесила трубку. С одной стороны, идея встретиться с Димой в компании его друзей выглядела более чем заманчиво. Но день рождения… Если я пойду, то обратной дороги уже не будет. Я намеренно переступлю запретную черту, совершу нечто ужасное, что разрушит мои отношения с Богом и навлечет суровое осуждение.

И только сейчас я осознала всю глупость подобного умозаключения. Неужели дружеская вечеринка по случаю появления на свет доброго и светлого человека может сулить мне вечную погибель?

Я привела себя в порядок и уселась за письменный стол, чтобы провести личное изучение Библии. Вопрос празднования дней рождения меня занимал и раньше, но я не утруждала себя дополнительными исследованиями. Когда у окружающих тебя людей наблюдается групповой провал памяти в отношении дат собственного рождения, задаваться вопросом, каковы библейские причины для этого, не имеет смысла. Зачем напрягать извилины, если от этого ничего не изменится? И вот появился стимул.

Я просидела над книгами и журналами битый час, пока не пришла к очевидному выводу – мне морочат голову, причем делают это очень настойчиво и целенаправленно. В Библии не нашлось никакого запрета стравлять дни рождения. Наоборот, там говорилось, что отмечать какие-либо даты – это личное дело каждого, и никто не вправе указывать другому, как жить. Особенно меня заинтересовали два примера, которые неизменно фигурировали в статьях Свидетелей Иеговы – с египетским фараоном и царем Иродом. Получается, дни рождения справлялись испокон веков, в том числе и евреями. Но в этих статьях утверждалось, что Бог смотрит на дни рождения очень негативно, поскольку в этот день фараон повесил хлебодара. Тогда я подумала: но ведь убийство было предсказано заранее. К тому же в тот день был помилован виночерпий, и его освобождение повлияло на всю мировую историю, так как, благодаря его словам прародителя еврейской нации – Иосифа – выпустили из тюрьмы. Получается, если дни рождения плохи только потому, что в этот день кто-то кого-то повесил, то, с другой стороны, они прекрасны, потому что в этот день кто-то кого-то помиловал. По данной логике выходило, что нельзя справлять вообще ни один праздник, ведь если читать Ветхий Завет, то убийства и резня происходили, невзирая на календарь, в том числе и в праздники, но, однако ж, их продолжали справлять. В статьях также говорилось, что упомянутые в Библии дни рождения отмечались правителями, бывшими врагами Бога. Но в другом журнале было написано, что фараон являлся прообразом на Иегову. Странно. В связи с днем рождения – он враг Бога, а во всем остальном – мужик что надо. То же самое и про царя Ирода – разве в убийстве виноват праздник, а не человек? Еще в одном журнале витиевато намекали, что день рождения – вариант идолопоклонства, только идолом выступает именинник. Сколько я не пыталась рационально осмыслить этот тезис, у меня все равно ничего не получилось.

И я вспомнила слова одного брата: «Единственная личная дата, которую тебе нельзя забывать, это день твоего крещения, когда ты стала Свидетелем Иеговы».

Короче, через час голова пошла кругом, и я не нашла ничего лучшего, как свалить все книги и журналы в пустой ящик стола и выпить крепкого кофе.

С днями рождения все стало более-менее ясно. Но как быть с Димой? Не лучше ли сразу позвонить старейшинам и предупредить, что мой воспаленный мозг посетила чудовищная идея совершить двойное преступление. Мало того, что я собираюсь принять участие в безнравственном акте идолопоклонства, так еще в компании мирских. Это пострашнее, чем у Никиты. Он хоть и потрогал грудь, но свою, внутреннюю, свидетельскую. А в моем случае условным сроком не отделаться.

Ну почему каждый шаг своей жизни я должна сопоставлять с тем, что подумают старейшины? Или у них объем серого вещества обратно пропорционален количеству грехов?

Почему я не имею права вот так сесть за стол, взять Библию, разобраться и поступить как нормальный, дееспособный человек - по собственной воле?

После некоторого осмысления своего незавидного положения, я решила отложить думы на потом, тем более что до вечера оставалось еще слишком много времени.

И тут снова раздался звонок. Я подозрительно посмотрела на телефон и с опаской сняла трубку:

- Алло!

- Лен, привет! – голос на том конце провода вызвал во мне два противоречивых чувства - облегчения и удивления.

- Привет! Ты по поводу проповеди?

- Нет, я хотел попросить тебя о встрече. Надо поговорить.

Кольцо сжималось все плотней.

Человек, которого лишь недавно, словно паршивого котенка, окунули в помои сплетен и вышвырнули с должности, желает тайной встречи в публичном месте. Но зачем?

Некоторое время я просидела в раздумье, насупив брови и не шелохнувшись. Это не помогло. Все мои предположения безжалостно разбивались о гранит здравого смысла. Ближайшие год-два, пока не уляжется пыль, романтические увлечения для Никиты заказаны. Любая сестра, с которой будет назначено рандеву, тут же начнет прикидывать в уме степень защиты своего нижнего белья. 

Не проповедь и не свидание. Тогда что же?

7

Мы встретились недалеко от авантажного храма тульского цирка. Игорь преподнес мне букет пестрых гладиолусов и поцеловал.

Он не пропускал ни одной премьеры и, не уступая малым детям, приходил в не меньший восторг от акробатов, наездников, фокусников, клоунов, канатоходцев и, конечно же, дрессированных львов, ради которых, собственно, я сразу же согласилась на предложение провести вечер в цирке.

- Ленок, посиди здесь, я сейчас приду, - сказал он, когда программа закончилась, отгремели фанфары и зрители с шумом стали покидать свои места.

Когда зал окончательно опустел, появился Игорь и за руку потащил меня к сцене.

- Немного терпения, - загадочно прошептал он.

Надеюсь, он не собирается познакомить меня со львом.

Еще через какое-то мгновенье к нам подошел мужчина в форменной одежде и пригласил пройти за ним.

- Только не шалите, - предупредил он.

Чрево цирка походило на чудный городок, живущий своей собственной жизнью, вне цивилизации взрослых. Грациозные артисты, мишура цирковой утвари – все выглядело нереальным.

Наконец, мы пришли в помещение с массивными клетками. И точно - львы.

- Вот они, наши кормильцы! – Мужчина подошел к одной из клеток. – Этого зовут Цезарь.

Величественное животное осмотрело нас абсолютно безмятежным и невозмутимым взглядом. Игорь подвел меня почти вплотную к клетке.

- Ленок, заметь, у нас с ним похожие шевелюры.

Согласна. Почти один в один. И такой же непредсказуемый. 

Мой юный Лев с душой ребенка жил в сказке и превращал сказку в быль. Каждый прожитый день я воспринимала как бесценный подарок судьбы. Судьбы, которая разделила эту сказку на двоих.

8

Мы уселись на скамью посреди кишащей народом аллеи. Из-за бесконечно мельтешащих ног, сумочек и плащей сосредоточиться на чем-либо было практически невозможно.

- Лен, я хочу извиниться перед тобой.

Никита походил на понурого старика, для которого мир потерял былую прелесть, став серым и безнадежным.

День рождения пройдет без меня. Никита не оставил мне иного выбора, как прийти в этот парк, где между нами не возникнет неловкости по причине присутствия неимоверной толпы.

- Не надо извиняться. Ты ни в чем не виноват.

Мы не смотрели друг на друга. Никита уставился в асфальт под ногами, а я пыталась разглядеть сквозь стену прохожих здание напротив.

- Мне противно все, что произошло. – Никита выдавил из себя каждое слово. – После того как рассказал о тебе старейшинам, на душе стало пакостно. Ты хотела со мной просто поговорить, и я тебя предал. Потому что так надо… Хотя сам оказался не лучше.

При этих словах он усмехнулся, видимо, сознавая нелепость своего поступка.

Да, ради того, что «надо», мы готовы выпустить пулю прямо в лоб. Это я уже поняла.

- На твоем месте любой брат поступил бы точно также, - успокоила я его, хотя интуиция подсказывала, что переживает он вовсе не из-за меня, а интуиция меня пока еще не подводила.

И про себя подумала: Никита, ты стал таким же бесполым, как и твои учителя. Человечность, как и мужественность, не прописана в книге для старейшин, ее нельзя сымитировать. Настоять на «истине», а затем настучать, дабы заткнуть рот – в этом и заключено великое предназначение духовника.

Мне стало жаль Никиту. Кто еще из братьев решился бы на подобный бессмысленный поступок – открыть свое нутро и признаться в том, что «дело правды» может оказаться обыкновенным дерьмом? Сейчас, в этот самый момент он покинул предназначенную для него ячейку матрицы, но скоро вернется обратно, и я должна успеть сказать самое важное.

- Никита, можно я дам тебе совет? Если ты когда-нибудь найдешь свою любовь, не слушай никого и не позволяй диктовать тебе, кого можно любить, а кого нельзя. Ты хороший человек, и если бы ты оказался в иных обстоятельствах, то многое в твоей жизни сложилось бы иначе. Но ты имеешь то, что имеешь. И все-таки, изменить ситуацию можно...

Мне хотелось утешить его, предостеречь от таких как Лариса, от ошибок, которые пото́м будет уже не исправить. Рассказать о себе, об испытанном мной чарующем чувстве любви с первого взгляда, которое, даже сквозь года, согревает душу пламенеющим теплом. Хотелось крикнуть: нельзя искать свою любовь, исходя из остаточного принципа свободных коров стада.

Но ничего этого я так и не сказала. Никита продолжал пристально всматриваться в серую кромку битумной массы, словно пытался разглядеть в ней свое отражение.

- Я не хочу ни к чему тебя призывать, - мой голос звучал совсем тихо. - Будешь ли ты Свидетелем до конца своей жизни, или нет – для меня это не имеет значения. Тебе гораздо труднее, чем мне, я это знаю, - у тебя здесь мама. Но я благодарна тебе за то, что ты нашел сил извиниться. Ты стремился к праведности? Я тоже. Только грош цена нашей праведности по понятиям. Без настоящей любви. Когда душа подобна сухарю, и мы не хотим знать ничего, кроме мертвых букв прописанной, как в аптеке, «истины».

Не знаю, слышал ли меня Никита, но, прежде чем уйти, я добавила:

- И не переживай за свои ошибки. Мы для того и живем, чтоб учиться на них. Жить без ошибок – довольно скучное занятие…

Я поднялась и оставила его наедине со своими мыслями. 

Пока он здесь. Пока не вернулся обратно.

9

В чешском баре-ресторане, чем-то напоминающем огромную пивную бочку, было многолюдно. Повсюду были развешаны картины с видами Праги, а из глубины ресторана доносилась приятная мелодия, которую исполняли двое мужчин в национальных костюмах.

Я осмотрелась по сторонам и увидела Диму в дальнем углу зала. Он сидел за массивным деревянным столом в окружении своих друзей.

Когда я приблизилась, Дима сразу же заметил меня, вскочил из-за стола и громко произнес:

- Лена, я уж думал ты не придешь. Как же я рад тебя видеть! Опоздавшие гости садятся рядом с именинником, - и он указал мне на стоящий рядом с ним свободный стул.

Дима подозвал официанта и сделал дополнительный заказ, после чего представил мне каждого из присутствующих. Его друзья были примерно одного возраста, между тридцатью и сорока, и все они, так или иначе, связали свою жизнь с журналистикой. Единственная среди них девушка протянула мне руку и поздоровалась.

- Будем знакомы! Алла, подруга нашего жениха.

- Жениха? – на моем лице отобразилось смущенное непонимание.

Все засмеялись, и Алла пояснила:

- Мы его так называем. Дима у нас вечный жених – всем нравится, но никому не дается. Сколько мы не старались, все без толку.

В течение всего вечера они много шутили, подтрунивали друг над другом, рассказывали необычные истории и делились профессиональными секретами. Я даже не заметила, как стрелки часов начали отчет нового дня.

В полвторого ночи мы гурьбой высыпали на улицу и, попрощавшись, Димины друзья шумно разошлись в разные стороны, оставив нас наедине.

Дима взял меня за плечи и тихо произнес:

- Лен, спасибо, что пришла. Я почитаю это за честь.

Тепло его рук проникало даже сквозь верхнюю одежду, и мне было приятно. Наверно, в такой ситуации девушка должна почувствовать легкое возбуждение, желание более тесного контакта, поцелуя, в конце концов… 

И я окончательно поняла, что меня влечет к нему.

После встречи с Никитой, я и думать не могла ни о каком дне рождения. Пришла домой, уселась в кресло, взяла с журнального столика недочитанную книгу. Но читать не смогла.

Я должна встретиться с ним, меня будто тянуло к нему. Непроизвольно я видела в нем Игоря, только повзрослевшего и ставшего мудрее. Лишь цвет глаз выдавал в них разных людей, но все тот же задорный прищур и проникающий в душу взгляд. Тот же пытливый ум и желание дотронуться до сердца.

Если бы не вечная Димина небритость, вероятно, я бы нашла больше физических отличий, но она, словно вуаль, скрыла их от меня, обнажив лишь разрез чувственных губ.

Нет, у меня не было мыслей о сексе. Может быть, я и обманывала себя, но мне так хотелось увидеть его. Надя бы сказала, что я рехнулась, что я играю с огнем и не отдаю отчета своим действиям. Так и есть, но я устала жить по понятиям. Устала от напускной праведности и показной добродетели. 

Устала дышать воздухом, отравленным нелюбовью.

10

- Дорогие братья и сестры! - вещал с трибуны посещавший нас месяц назад районный надзиратель. – Похвально, что каждый из нас от всей души старается вносить свою лепту в служение Иегове. Но, к сожалению, некоторые из нас теряют первую любовь. Вспомните вашу радость, когда вы впервые познакомились с истиной. Это выражалось в горячем стремлении делать для Иеговы как можно больше и ставить теократические цели. Но постепенно кто-то может охладеть к драгоценным истинам, и говорить: в собрании нет любви, здесь нет христианства. Откуда берется такая ядовитая мысль?

Братья и сестры пришли сегодня как никогда нарядно одетые и восхищенно ловили каждый жест и изменения в интонации оратора. Будто школьники, собравшиеся на празднование Нового Года, наконец, смогли лицезреть Деда Мороза собственной персоной. И не важно, что он не настоящий. Главное – верить!

- Это происходит из-за того, - сильный польский акцент придавал словам районного надзирателя особую авторитетность заморского знатока, - что человек видит только то, что у него под носом. Он сосредоточен не на прекрасной истине и любящей организации, а на людях. Он духовно близорук. Такому человеку кажется, что вокруг него мало любви, или ее вовсе нет. Но есть ли любовь у него самого? Если бы он не растерял свою первую любовь к истине, то смог бы обнаружить вокруг себя множество проявлений любви. Но тот, кто не умеет любить сам, становится не способным разглядеть любовь в братьях и сестрах.

Дальше оратор стал приводить послужной список проявлений любви, но я не верила ни единому слову. Все было перевернуто с ног на голову и извращено до неприличия. Мне было больно наблюдать умиленные лица слушателей, беспрекословно доверяющих каждому проносящемуся со сцены звуку. Они верят, что обман существует только за пределами этого зала. А если здесь не обман, значит, среди нас существует любовь. А если это так, следовательно, никто не может любить лучше нашего.

И никто даже на миг не допускает мысли, что обман процветает прямо здесь и сейчас, и с каждым дыханием мы впитываем его парализующие испарения. Коллективное обольщение, преступное самовнушение. Чего стоят ваши «истины», – даже самые изящные, - если их плодами становится стадное двоедушие. Посмотрите вокруг! Вы сбрасываете шелуху неугодных чувств, не замечая, как вместе с ней по ветру летят остатки той самой любви, о которой вы трубите как завороженные.

Тысячекратно вопиют лишь о том, что безвозвратно утеряно. Чего нет и уже не будет. Разве проблема в том, что кто-то «растерял свою первую любовь к истине»? Но как быть, если по прошествии времени оказывается, что «истина» – это и есть обман? И от того, что мне каждый день будут вдалбливать прописную «истину» о «единственной любящей организации», я не стану лучше, потому что любить надо вовсе не организацию и не благодаря организации, а вопреки ей…

Вы пройдёте мимо многих, кто действительно нуждается в любви, потому как вам не дано остановиться и выйти из строя дружно марширующих под яростный гимн. А тех, кто все-таки остановится, безжалостно растопчут позади идущие. Вы любите только тех, кто любит вас, кто желает стать такими как вы. 

Любовь! Это слово так часто звучит на собраниях, что незаметно для окружающих оно превратилось в разменную монету. В шелуху, летящую со сцены.

11

День рождения отгремело несколько часов назад, а мы всё так же не спеша брели по ночному городу, вдоль освещенной фонарями Фонтанки и темно-желтых домов. Как и в прошлую нашу встречу, Дима сиял от радости, и выглядел слегка возбужденным, хотя и не потерявшим рассудка. Мы вели беззаботную беседу, пару раз Дима провоцировал меня открыть душу и поведать о наболевшем. И, наконец, я сдалась.

- Дим, у меня к тебе вопрос чисто профессиональный. Ты встречал много верующих людей, общался с ними, писал статьи. Скажи, что, по-твоему, значить любить ближнего?

- Любить ближнего? – он призадумался. – Если говорить с позиции религии, то любить – значит жертвовать ради людей. Но именно в религии это определение чаще всего деформировано и доведено до формализма. То есть любят поставленных над собой, свой круг, и еще тех, кого позволительно любить. Степень проявления любви такого человека совершенно не зависит от внутреннего порыва, тут чисто меркантильный расчет. Вот, представь, например, клетку с хомячками...

- С хомячками? - Усмехнулась я. – Уже представила.

- Так вот. Ты отбираешь хомячков по определенной характеристике, например, по цвету шкурки, и отсаживаешь их. Это те хомячки, которых ты будешь любить. А на остальных можно махнуть рукой или даже заморить голодом. А если бы ты отбирала по другой характеристике, или вовсе откинула всякие условности, что тогда?

- Я, кажется, поняла, что ты имеешь в виду. Это как в притче про самарянина.

- Совершенно верно! К примеру, у Свидетелей Иеговы понятие любви прописное, абсолютно однобокое, и рассматривается в контексте привязанности к местному бомонду. Конечно, кто-то более или менее искренен в своих чувствах, но тем не менее… Больше всего у них меня поразило выражение «любовь по принципам». То есть то, о чем я тебе и говорил – бедные хомячки… Так и получается, что жизнь у таких людей тоже складывается «по принципам». А ведь любить можно по-разному. Например, зарабатываю я неплохо, в деньгах особо не нуждаюсь. Машину покупать не собираюсь, квартира есть, поэтому что-то откладываю, а что-то просто раздаю. Мне это приносит радость. Есть несколько фондов для людей обездоленных или страдающих от заболеваний. Второе мое образование – юрист, поэтому, пока молодой, могу помочь кому-то в защите их законных прав. В общем, мест для приложения сил множество, было бы желание. Мы живет на одной планете и должны помогать друг другу, а не делить на «шкурки».

Я согласилась с ним и задала вопрос, которого он никак не ожидал:

- Мне показалось, что Алла к тебе неравнодушна. Если я не ошибаюсь, это тоже называется любовью. Или мне только показалось?

- Ой-ля-ля, - с улыбкой пропел Дима, - было дело. Но вместе нам никак. Она потрясающий журналист и лучший советчик, но у нее боевой характер. И я не хочу терять нашу дружбу. Боюсь, кошка с собакой под одним одеялом не уживутся.

Я взяла его за руку и прошептала в самое ухо:

- А ведь мой подарок к твоему дню рождения все еще лежит в кармане.

Он застыл на месте.

- Правда? Ну ты и интриганка. Доставай скорей, я сгораю от нетерпения.

Я вынула из кармана плаща маленькую коробочку, обвязанную алой лентой. 

- Только обещай мне, что откроешь дома. Обещаешь?

12

Никак не думала, что обычное книгоизучение, как всегда проходившее на квартире у Нины, станет для меня настоящим испытанием. Ничто не предвещало грозы, если бы не просьба Саши остаться после встречи.

Когда все начали расходиться по домам, Саша провел меня в отдельную комнату, благоразумно оставив приоткрытой дверь, и усадил рядом с собой на диван. Дело не к добру – это как пить дать. Сейчас он меня за что-нибудь похвалит, затем произнесет неизменное «НО», и я получу неслабую пилюлю. Классика жанра всех старейшин и вообще ответственных братьев.

- Сестра, в нашем собрании многие ценят тебя, но я хотел бы обратить внимание на одну проблему…

С этими словами он достал небольшую картонку, на которой была изображена таблица с проставленными в ней цифрами.

- Я познакомился с твоим отчетом и, честно говоря, немного удивлен. Ты несколько лет служила общим пионером, а теперь ты проповедуешь в тридцать раз меньше. Насколько я знаю, ты не поменяла работы и по-прежнему живешь одна. Пойми меня правильно, дело не в часах проповеди, а в нашем настрое. Ведь если раньше в тех же обстоятельствах у тебя получалось проповедовать по сто часов в месяц, то почему сейчас только три или четыре? Может быть, для этого есть причина, которая мне неизвестна, или тебе нужна какая-нибудь помощь?

Саша наконец-то посмотрел мне в глаза, но я ничего не ответила. Если «дело не в часах», то к чему вообще весь этот разговор?

- Пойми меня правильно, - эта фраза, сказанная навевающим дремоту голосом, уже успела стать для меня источником раздражения, - мы являемся Свидетелями Бога до тех пор, пока служим ему. Например, если человек вообще не проповедует в течение года, то во всемирном отчете, в графе «число возвещателей», он фигурировать не будет[1]. Что это значит? Это значит, что он не с нами. И я очень боюсь, что это может произойти и с тобой. Вот смотри, в среднем за месяц ты распространяешь полтора журнала. У нас даже дети в собрании распространяют в десятки раз больше. Ты уже год не брала новый участок для проповеди. Что с тобой происходит? Расскажи мне все как есть. Я для того и поставлен старейшиной, чтобы поддержать и помочь справиться с проблемами.

Я не собиралась играть в кошки-мышки и не желала попусту тратить время. В природе Свидетеля Иеговы заложена отвратительная способность лукавить во всем, врать прямо в лицо, при этом веруя в праведность собственной лжи. Ведь когда на устах без разбора склоняется божье имя, любое лукавство становится священным.

Меня эта эпидемия тоже не прошла стороной, но врать не хотелось.

- Саш, я действительно не поменяла работу и до сих пор живу без мужа и детей. Но это не значит, что я осталась прежней. Мы – живые люди, и нам свойственно взрослеть, набираться опыта и менять свою жизнь. Неужели по этой картонке ты можешь определить текущее состояние моей души?

Если Саша и был ошеломлен, то внешне это никак не выразилось.

- Понятно, - резюмировал он. – По этой – как ты выразилась – картонке, я могу определить твое духовное состояние.

Он убрал карточку в портфель и продолжил:

- Из отчетов несложно проследить, как человек служит Иегове. Когда человек сдает отчеты с тридцатикратным ухудшением показателей, это говорит о том, что он либо стал инвалидом, либо духовно болен. Пойми правильно, я не хочу тебя обидеть. Моя цель – помочь тебе.

Мне уже не хотелось ничего говорить, потому как объяснять упертому казначею, что облака в деньги не конвертируются, занятие довольно неблагодарное. Но, раз уж он сам вышел на этот разговор, то мне оставалось лишь довести его до логического завершения.

- Саша, я вполне дееспособный человек, чтобы распоряжаться своим временем. На данном этапе собственной жизни я считаю, что время для проповеди, для отдыха, для чтения и многого другого у меня вполне сбалансировано. Если ты думаешь, что, согласно этой картонке, я обязана проповедовать больше, то ты не прав. Из нее ты можешь узнать очень не много. Там отсутствует личность, потребности, свобода выбора и еще многое другое. Неужели по этим цифрам ты можешь сказать, что сегодня я неугодна Богу?

Наконец-то на лице Саши появились хоть какие-то признаки мышечных сокращений, причем далеко не положительных.

- Сестра, я не утверждаю, что для Иеговы ты стала плохой, - в его голосе определенно звучали нотки обиды. – Ты передергиваешь наш разговор. Я с тобой говорю совсем о другом.

- О другом? – Не выдержала я. – Саш, ты хотел услышать то, что я думаю. Я тебе говорю об этом совершенно откровенно. Ты можешь и дальше изучать мои отчеты, но, насколько я знаю, в Библии никто не собирал отчетов, чтобы потом, на основании их, осуждать или оправдывать. Я была бы счастлива, если бы ты прямо сейчас, на моих глазах разорвал эту картонку и впредь относился ко мне как к человеку, мир которого гораздо богаче цифр, которые ты там видишь.

Саша пристально посмотрел в мои глаза, затем взял в руки портфель и, перед тем как уйти, произнес:

- Не думал, сестра, что ты воспримешь все в штыки. У меня было другое мнение о тебе. Думаю, тебе стоит молиться о смирении. И не забывать, что мы живем в последние дни.

В последние дни?

В последние дни я действительно чувствовала себя неважно. Слишком много фанатизма, официоза и глупости, а христианства – кот наплакал. И как только начинаешь говорить правду, тебя тут же призывают надеть смирительную рубаху с надписью «смирение».

И все-таки, я была довольна разговором. Куда подевались прежняя дрожь в голосе и цепенящее чувство страха? Откуда взялись сила и смелость?

Поверь, подруга, я знаю, что делать. 



[1] Каждый Свидетель Иеговы обязан сдавать ежемесячный отчет о проделанной работе с указанием количества распространенной литературы и часов, затраченных на «проповедь». Собранные отчеты суммируются и отсылаются в филиал ОСБ на территории данной страны, а затем непосредственно в США для «всемирного отчета».

13

Кажется, уже все прознали, что я ненормальная, но теперь пришло время убедиться в этом самой.

В общем, я пошла в бутик. Собрала все деньги и решила банально их спустить. Как это делают небедные сестры нашего собрания. Сколько можно ходить в лаптях да валенках.

Некоторое время я простояла у витрины, не в силах оторвать взгляда от шикарных нарядов. Какая красотища! Единственный недостаток – ни одна из этих вещей никак не хотела вязаться с гордым званием Свидетеля Иеговы.

Девочка на входе мгновенно окутала меня своей заботой и полтора часа мы примеряли все, что соответствовало моему размеру. В конце концов, результат затмил все мои ожидания и оставил меня почти без копейки. Но впервые за этот год я почувствовала себя женщиной в самом расцвете сил, если не сказать больше. Я ощущала себя девчонкой, готовой приватизировать все мужские взгляды, и не только в трамвае.

Оказалось, что для счастья нужно не так уж и много – подчеркивающие линию ног брючки, белоснежная моднявая блузка и туфли не на самом высоком каблуке, но, тем не менее, никак не предназначенные для восхождения по лестничным пролетам с кипой журналов.

- Вы бесподобны, - оценила меня креативная дама на кассе, вложив в недра кассового аппарата все мои сбережения.

Я в этом даже не сомневалась. Надо же, я решила себя полюбить. В кои то веки! Но была одна проблема.

- Вам бы прическу сменить, - посоветовала мне девушка на кассе. – Покороче и повеселее. Поверьте, прикид – это только полдела. Но без головы - никуда.

Да уж, точнее не скажешь! Ходить без головы – это мое многолетнее хобби.

На выходе мои финансы уже вовсю пели романсы, а так хотелось выглядеть на все сто. Это как купить шикарный автомобиль, но не залить в него бензина. Что же делать? И тут возникла идея. Не самая лучшая, далеко не духовная, но все-таки.

Придя домой, я позвонила Наде.

- Надюх, у тебя на пару недель можно немного перезанять?

- Решила приобрести будильник, чтобы не опаздывать на проповедь? – Надя как всегда была в своем репертуаре.

- Что-то типа того. Ну так что, да или нет?

- Да.

И вот я сижу в парикмахерской в предвкушении новой жизни. Надо мной колдуют руки худосочного паренька, превращая бесформенный каскад в сногсшибательное каре.

- Я бы предложил вам перекрасить прядь в светлый оттенок каштана, и вы станете похожи на датскую принцессу.

Принцессу? А почему бы и нет? 

Два часа приятной экзекуции, и вот моя внешность преобразилось до неузнаваемости. Прощайте длинные юбки и прочие «теократические» прибамбасы! Да здравствует молодость!

14

По дороге на встречу собрания, проходившей в арендованном актовом зале ПТУ, я притормозила, чтобы в который раз рассмотреть в витрине магазина свое новое обличье. Кажется, всё на месте, ничего не пропало. Мне с трудом верилось, что я могу быть настолько ослепительной.

Когда я пришла, братья на входе разом разинули рты, и лишь один из них выдавил из себя подобие приветствия. Чем дальше я продвигалась по залу, тем горячее становилось вокруг. Я села в среднем ряду и, как ни в чем не бывало, достала из сумочки Библию. Вокруг либо старались сделать вид, что меня не замечают, либо открыто игнорировали, отводя взгляды. На момент начала речи рядом со мной образовалась внушительная пустошь. Все присутствующие расселись довольно кучно, но около десятка мест в пределах моей персоны зияли пустотой.

Надя с коляской влетела в помещение за секунду до начала и спешно уселась в первом ряду.

Когда дело дошло до разбора «Сторожевой Башни», коллективное осуждение окончательно материализовалось и все мои попытки дать комментарий закончились полным провалом. Сколько я не тянула руку, Саша меня так и не спросил. В конце концов, я прекратила бесплодные усилия, потому как с каждым поднятием руки на меня озиралось все большее количество испепеляющих сестринских глаз.

По окончании встречи я не торопясь пробралась сквозь занятых своими разговорами братьев и сестер, и вышла на улицу, когда за спиной послышался знакомый голос:

- Лен, разрази меня гром, если это ты.

Я повернулась к Наде.

- Ты первая, кто меня узнала.

- Подруга, - Надя говорила уже тише, почти на ухо, - ты обалдела появляться на собрании в таком наряде? Я понимаю, что у каждой женщины своя история болезни, но… - Надя показала рукой на дверь, из которой вытекал многолюдный ручей. - Зачем дразнить народ?

Пока мы направлялись к Надиному дому, она подробно описала мне всю кошмарность моего положения:

- Если ты желала положить на лопатки крутых сестер с большим кошельком и отсутствием вкуса, то у тебя это получилось. Поздравляю, выглядишь шикарно! Но к чему все это, зачем вся эта показуха? Ты решила стать женщиной? Дорогая моя, ляг ниже плинтуса, как и положено человеку духовному. Раздвоись. Пойми, ты - не женщина, а член, так сказать, собрания. Ты представляешь, что сейчас начнется? Уже кто-то где-то как бы видел тебя с каким-то мужиком. А теперь ты являешься в брюках и на каблуках прямо на встречу. Объясни, какого…

Наде очень хотелось закончить фразу, но она так и не смогла подобрать приемлемого выражения, поскольку вокруг было слишком много лишних ушей.

- Надюх, ты права, я сделала это специально. – Мне не хотелось лукавить и оправдываться. – Я не хуже тебя могу представить, что будет дальше. Но почему моя одежда, – заметь, не вызывающая и не пошлая, - вдруг делает меня врагом номер один? Да потому что для них важен не человек, не женщина, а сухой остаток. Сегодня они обсуждали статью о прощении и милосердии, и презирали рядом сидящего только из-за того, что этот рядом сидящий одет не так, как им нравится. Тебя это не тревожит?

Надя долго смотрела на меня, но ничего не сказала и покатила коляску дальше. Пройдя десяток метров, она все-таки остановилась и, не поворачивая головы, произнесла:

- Жаль, что я теряю такую подругу. Кроме тебя в собрании у меня нет ни одного близкого человека.

Я чуть было не открыла рот, но вовремя спохватилась и буквально вцепилась в ее руку.

- Надюха, ты о чем? Разве я тебя брошу?

Надя продолжала стоять словно изваяние, и от этого мне стало окончательно не по себе. Наконец, она медленно повернулась и вымученным, усталым голосом произнесла: 

- Ты думаешь, я слепая? Ты все уже спланировала, а обо мне ты даже не подумала…

15

Саша подошел ко мне после следующей встречи, хотя в этот раз мой наряд вполне соответствовал местным критериям приличия. Новую одежку пришлось повесить в шкаф до следующего приступа самоутверждения. Мне очень не хотелось расстраивать Надю и напрягать наши отношения. Тем более что она была права…

Ляг ниже плинтуса, как и положено человеку духовному. Раздвоись…

- Лен, мы могли бы поговорить?

- Да, конечно, - спокойно ответила я, прекрасно понимая, о чем пойдет речь.

Саша предложил мне сесть рядом с ним на скамейку, и продолжил:

- Лена, на прошлую встречу ты явилась в таком виде, который явно не соответствовал случаю и преткнул некоторых в собрании. В таких нарядах ходит молодежь, но ведь ты - христианка.

То есть, из его слов выходило, что христианка хронически выпадает из контингента молодежи. Чувствовать себя старой девой в мои годы? Вероятно, смысл жизни обошёл меня стороной.

- Ты уже взрослая женщина, и к тому же служила примером для подражания. Пойми, ты ушла с пионерского служения и почти не проповедуешь. Это уже само по себе расстраивает многих, кто заинтересован в твоих духовных успехах. А теперь еще мирские наряды. Может быть, ты просто забыла переодеться перед собранием? Но даже если это так, все равно невероятно видеть тебя в таком виде даже за пределами собрания.

- Нет, это не так. Я успела переодеться. Саш, я женщина, причем молодая женщина, и иногда мне хочется почувствовать себя именно молодой женщиной. Ты считаешь это ненормальным?

- Но в брюках на собрание… Ты считаешь это нормально?

- Я считаю, что кроме табу и запретов существует здравый смысл. Я не думаю, что появляться в брюках на собрании – это идеальный вариант, но и не считаю это преступлением. Если женские брюки у кого-то вызывают раздражение, то может быть проблема вовсе не во мне? В собрании мне наверняка перемыли все косточки. А почему? Может быть, потому, что я вдруг стала собой?

Саша походил на каменное изваяние. В его глазах не нашлось места ни единой искорке жизни, но лишь бездонный всеосуждающий холод.

- Саш, если ты заметил, сегодня я пришла как все. А знаешь почему? Потому что правила этикета мне известны не хуже тебя. Но если кто-то в собрании появится в чем-то – как ты выразился - мирском, то поверь, я протяну ему руку без камня за пазухой, потому что не хочу никого судить. Саш, я не чистоплюй и не солдат, а обычная молодая женщина, у которой могут быть маленькие женские слабости. Прости… 

С этими словами я встала и, сунув руки в карманы куртки, побрела вдоль длинной аллеи, шаркая своими старыми потертыми туфлями без каблуков.

16

Почему не закрыть эту дверь? Отчего скованы петли?

Опять этот человек в пиджаке и галстуке. Он смотрит на меня, но я не могу разобрать детали его лица. Манекен - желтый на черном.

 Его взгляд парализует до кончиков пальцев. Он по-прежнему держит черный портфель, доверху набитый нечто до боли знакомым, что грудами разбросано по моей квартире.

У него нет ушей. Боже мой, отчего у него нет ни одного уха?

Я чувствовала, что теряю опору и вот-вот сорвусь. Раздались высокие голоса. Это был хор. Да, это был хор, но где находились эти люди, я не понимала. На небе? Или там внизу, у моего подъезда? Что они пели? Как я не силилась, но не могла понять ни слова.

В этот момент передо мной возник человек. Женщина? Но ведь за дверью стоял мужчина. Откуда она взялась? Статная, с высоко поднятой головой и тонкими губами. Она смотрела куда-то вдаль, позади меня. В ее уничижительном взгляде читалось отвращение. Кажется, она была соткана из него. Презрительное уничижение защитным полем ограждало ее от того, чтобы я могла подойти ближе, дотронуться до нее. Стало невыносимо страшно.

Куда она смотрит? 

Я обернулась и остолбенела…