Дарья ЕСЕНИНА

СВИДЕТЕЛИ ГРОЗЫ

11

Мне часто говорят: «Даша, надо прощать. Бог велел так делать». Или же советуют подставить вторую щеку. И вот, что я скажу. Это очень удобная политика для тех, кто хочет уйти от ответственности за свои поступки. Сделай человеку больно, а тот и отпустит. Ведь «сверху» велели. Умер ребенок без крови в критический момент – так простите! Богу так нужно. Изнасиловали ребенка – ну простите вы насильника! Будьте милосердными овцами. Весь мир и ты, дорогой читатель, знают, что происходит в организации. Я всегда вставала и даже сейчас встаю на их сторону, потому что знаю, что есть и хорошие люди среди Свидетелей. Когда я выбрала свою профессию, услышала мнение о том, что она поможет мне защищать ОСБ. Так вот. Несмотря на свой трезвый взгляд, ОСБ можно только утопить.

Помните все. Делайте выводы.

Ты, читающий мои строки, хорошо знаешь, наверное, что организация сравнивает нынешнюю нашу страну с нацистской Германией. Мол, запретили «народ Господень» и уподобились Сатане-Дьяволу. За свою жизнь я поняла, что Свидетели больны так называемым религиозным национализмом. Тот, кто вне организации – третьесортный человек, покойник, слуга нечистой силы и просто дерьмо. Последнее слово довольно грубо звучит, но оно как нельзя лучше определяет отношение Свидетелей к людям вне их конфессии. Они представляются члену ОСБ так, будто коснувшись их, станешь разлагаться прямо сейчас, а разить от тебя будет еще долгое время. Лучшие – только Свидетели. Все.

Мне было восемь-девять лет, когда я начала осознавать, что мне не шибко нравится то, что я вижу перед собой. У меня, козла отпущения всего класса, появилась подружка. Меня даже пригласили в гости, чему я дико радовалась. Дома у девочки был компьютер, и я впервые поиграла в игру на нем. Это были новые ощущения – оказаться не дома, не с родными аж до вечера, весело пообщаться, погулять на улице, подышать воздухом, смеяться и болтать на общие темы. Мама моей подруги приготовила нам чай с пирогом и разные вкусности. Возвращаться обратно было в тягость. Ведь это означает, что снова придется смотреть на благостные лица, смотреть на «правильных» людей. Через несколько дней после того, как я сходила в гости, в доме начались странные разговоры. И, само собой, развивала их мать, которой не понравилось мое общение с одноклассницей.

- Это нечистые люди.

- То есть, человек плохой только потому, что он не Свидетель Иеговы?

- Да.

Этот разговор стал для меня откровением, первым сигналом к тому, что что-то здесь не так. Я прекрасно вижу то, что происходит в собрании. Разве там люди лучше? Природа человека – одна. И даже в ваших стенах с цитатой из Библии над сценой есть сплетни, склоки и грязь. Не потому, что вы свидетели. Потому что вы – люди. Вы не сделаны из металла, вы не аскеты, лишающие себя всего. А если и лишите, то это будет сопровождаться просто дикими вещами. Стоит сказать, мой собеседник, что во все времена прикрывать свои пороки и слабости Богом было красивой нормой. Безумно красивой. Мне кажется, что если терпение Бога лопнет, он оставит своих детей нагими и окончательно плюнет на них. Нагими не без одежды. Он просто оставит их без своего имени, и каждое вранье будет сразу проливаться из уст лжеца, который посмел свою мерзость прикрыть словом Отца. Красивое получилось бы представление.

Кроме одноклассницы я общалась с еще одной девочкой, которая училась со мной в классе с продвинутой программой. Мама ее ненавидела. Она не хотела, чтобы я с ней общалась. И почему?

- Мама, что случилось? Она хорошая девчонка, мы не делаем ничего плохого.

- Она не ходит в собрание. Она уличная девка.

- Если я не буду ходить в собрание, то тоже буду уличной девкой?

- Да.

И всего-то. Чтобы назвать человека непристойным словом нужно только знать, что он не Свидетель. Это – религиозный национализм. Он стал той бомбой замедленного действия, которая потихоньку начала подрывать мою веру. Стало казаться, что все, что мне говорят, все, на чем построена моя жизнь – ложь. Уважаемый читатель-Свидетель. Я знаю, что ты наверняка читаешь меня и слышишь мой нечистый тихий голос в своих ушах. И я спрошу тебя: что ты создал? Что ты за всю свою жизнь создал? Детей? Это биологическая особенность homo и животных. И детей вы умудряетесь закопать в самых разных смыслах. Ты скажешь мне, что служба Богу – твоя миссия? Бог создавал людей по образу и подобию своему, чтобы тот создал что-либо. Ты не создал ничего. Ты прикрылся цитатами, журналами, трактатами, идеологией, лишь бы ничего не создавать и оправдать это. И полил это все сверху сиропом благопристойности. Но вышло так сладко, что все больше людей не верят в твою ложь. Ты живешь здесь благодаря Несвидетелям: ученым, первооткрывателям, врачам, учителям, исследователям. Ты не отдашь своего ребенка учиться на врача потому, что он не успеет на проповедь, но когда тебе станет плохо, ты побежишь к тому, кого отдали учиться на это дело, кого ты, мой читатель, считаешь отбросом. И каждый раз, когда ты пойдешь в больницу или поликлинику, к адвокату или юристу, знай – ты лицемер. Это все, что ты из себя представляешь.

Мне приходилось мириться с тем, что многих хороших людей, отдающих себя работе и семье, считали ничтожествами. Мне, маленькому человеку, который стал изгоем в своем классе, просто невозможно было с этим ходить по улице и делать вид, что все в порядке, все нормально. При этом, Свидетели вешают на себя ярлык спасателей. Они приходят в дома к неверным, чтобы спасти их от гибели. Но неверные, которые слушать их не хотят, априори погибнут в Армагеддоне. Никакого уважения к другой вере, к другой конфессии. Просто если ты не с нами, то ты ничто. Так вот. Спасатель – это тот, кто помогает другому, зная, что он такой же, как и ты, что у него своя жизнь, которую надо спасти. Свидетели приходят к человеку, призирая его, призирая весь мир. Если вы приходите в гости и критикуете хозяина, будет ли хозяин рад такому гостю? Так почему вы, получая отпор, жалуетесь на жестокость мира? Вы просто бестактны. А бестактность мало кто любит.

Внимательный читатель скажет: У тебя на весь класс нашлась только одна мирская подруга, а остальные тебя травили. Ты же видишь, что к чему? Да, я вижу. Только среди Свидетелей на тот момент у меня друзей не было вовсе. Из меня сделали домашнего ребенка, запертого в рутине. Меня изолировали от праздников, от секций, от людей тоже старались изолировать еще больше, чем вообще, в принципе, можно. Что я сделала за свои девять лет, чтобы меня заперли? Чтобы меня лишили выбора и своего мнения? Об этом, кстати, мы поговорим чуть дальше.

Мне жмут туфли, я снимаю их и ставлю ноги на холодный пол. Он не нагрелся, несмотря на персиковую жару в городе. Коля забеспокоился, смотря на эту картину. Он всегда боялся, что я простужусь.

- Даша, как часто ты общалась с отступниками или теми, кто не в организации?

- Тысячи их.

- Подойди к этому серьезно.

- Я серьезно подхожу к каждому, с кем говорю об Иегове. С детства. И я общаюсь с ними часто.

- А что с отступниками?

12

С каждым месяцем становилось все сложнее соответствовать образу образцового ребенка. Положение маленького человека в организации более чем плачевно. Говорят, что родителей не выбирают. В случае со Свидетелями не выбирают даже Бога. Все выбрали за тебя, и только попробуй усомниться в правильности выбора. Цену этому знаешь сам, мой уважаемый Читатель.

Отношение к миру со стороны «верующих» кололо меня все острее и больнее. Оно впивалось, порой, будто репей в детскую кожу. Однажды папа подарил мне мой первый мобильный телефон. Мой первый! «Нокиа», со сменной панелькой. Правда меняла я ее редко, потому что она была некачественной и на ней быстро появилась трещина. Маленький, меньше моей ладони. Звонить по нему я не спешила. Дорого. С ношением тоже возникли проблемы. В первый раз я вышла из дома с ним вместе с мамой. Она смотрела на меня испуганными глазами, наигранно испуганными. Когда мы дошли до остановки, она оглянулась на прохожего и сказала мне:

- Тот мужчина так посмотрел на твой телефон! Иди домой! Спрячь его в сумку!

Я подумала, что это странно. Он совсем на меня не смотрел. Но, бережно и с подозрением я вложила его в сумку и побежала домой. Соседи обеспокоенно меня оглядывали, отмечая, что я чем-то напугана. А я, как послушный ребенок родителей, неслась прочь с улицы. От злого мужчины. Алчно смотрящего на мой телефон. Мирские подвластны Сатане.

Кстати, с последним отношения у моей семьи тоже были особенные. Как и с логическим мышлением. Логика, по мнению автора этих строк – один из самых бесценных подарков, который когда-либо был дан человеку. Но со временем я поняла, что Свидетели Иеговы и логика – злейшие враги. Ребенок в ОСБ – существо подневольное. Еще подневольнее, чем взрослые с их недалеким взглядом на вещи. Когда я делала ошибки или говорила вещи, не нравившиеся матери, она смотрела на меня, как на продавца, предложившего вместо овощей гнилое мясо, и восклицала: «Тебя что, Сатана крутит?!» Стоит ли мне говорить здесь, что дети впитывают в себя поведение родителей, их речь, манеры, жесты, все. Они считают поведение своих создателей нормой. Однако же, когда я ответила мамиными словами маме, то получила неожиданное:

- Ты как со мной разговариваешь?

Мой дорогой немирской читатель, ты – плохой родитель, а организация, в которой ты находишься, не умеет воспитывать детей. Ваши брошюры, журналы, книги, трактаты – это все напрасная трата бумаги. Все, что написано там о детях – бред сумасшедшего бездетного существа. Ведь над этим работают не профессиональные, образованные психологи, терапевты, психиатры, педагоги. Если вырастить человека только лишь на этой макулатуре, то эксперимент породит нечто такое, от чего душа содрогнется, а голова откажется это понять.

На собраниях становилось скучнее. Мне казалось, что все уже было услышано. В школе мне нравилось то, что на уроках, к примеру, литературы, ты мог высказать свое мнение, его слышали. Его слушали. Оно не считалось неправильным. На одном из собраний я подняла руку. Мама удивилась, потому что до этого мне три недели просто не хотелось отвечать. На вопрос по журналу я ответила так, как не было написано в нем. Меня выслушали, а потом сделали вид, будто ничего не было, передали микрофон другой сестре.

- Сумничала она, - прокомментировала мама мой ответ.

Когда я ходила на проповедническую, то просто давала говорить матери. Мне не нравилось отрывать людей от дел, пытаться их переубедить, улыбаться, когда не хочу. Я была в своей голове. Иногда, когда никого дома не было, я брала Библию и без всяких публикаций читала ее взахлеб. Просто так. Иоанна, Матфея, но больше всего мне нравится Откровение. При чтении этой главы все во мне зажигалось, хотелось мечтать. Я и по сей день ее открываю. Чистое наслаждение. Катарсис.

В школе одноклассники часто обсуждали, как, куда сходили с родителями. Девчонки говорили, что болтают с мамами на самые разные темы. И даже с папами. Порой, я спрашивала, ругают ли их за такое. На это мне отвечали, что мама – это друг. С ней можно обсудить все. Я завидовала. Белой завистью, разумеется. Мне становилось грустно от того, что мои самые невинные попытки высказаться вызывали гнев, осуждение, высмеивание. Я – ребенок организации Иеговы. Я – слушаюсь Иегову. Я – слушаюсь родителей, верного благоразумного раба. Но кто услышит меня? Кто меня послушает? А уж тем более выслушает и поговорит. Обратной связи нет. Маленький человек получает билет в один конец.

Но теперь мне не жаль ваши уши. А души и подавно.

Взрослая жизнь – не коробка шоколада, не правда ли? В то же время, ты получаешь преимущество голоса, выбора, свободы. Ты можешь встать и выйти. Все. Либо ты выбираешь свою жизнь, либо отдаешь ее организации, которая банально отрицает законодательство во всех странах мира. Как и права человека. Не бойся уходить, если тебе дорога собственная жизнь. Люби, кого любишь, живи с тем, кого любишь, а не люби того, с кем живешь. Разве для того ты появился на свет, чтобы быть несчастным?

Наверное тебе, гость, покажется, что градус негативного отношения автора к ОСБ соизмерим с высотой Вавилонской башни. Я успокою тебя. Были семьи и люди, которые мне дико импонировали. Их глаза были чисты, дела добры, слова правдивы. Смотря на них, я думала, почему у меня иначе. Они счастливы в ОСБ. Так пусть будут счастливы и далее. Моя же задача говорить с теми, кто испытывает боль и страдает. Организация не признает, что ее члены могут страдать вообще. Она никогда не извиняется. Она готова забить камнями тех, кто скажет слово против. Так не должно быть. Ибо возлюби ближнего своего, как самого себя.

В процессе написания книги я столкнулась с грязью в свой адрес от действующих Свидетелей. Я смотрела на это все и думала: неужели это вы? Вы, кто так улыбается на улице прохожим? Почему вы не говорите вот это все людям сразу? На собраниях, книгоизучениях, конгрессах? Лицемеры. Тридцать серебряников слишком большая цена за вас.

За окном кричат ласточки. А заметила, что сижу на правовом комитете в красных туфлях. Вы только подумайте – в красных. Раньше я ни за что бы так не вышла. Иегова любит кротких и скромных, в том числе и в одежде. И вот тебе на. Красные, да еще и на каблуке. Не знаю почему, но мне безумно понравилось, как мои ноги смотрятся в них, как фигура преображается, а цвет разбавляет серость.

Красный цвет возбуждает аппетит, вызывает повышенную возбудимость. Но вот сейчас, именно сейчас, когда меня судят двое абсолютно посторонних мне мужчин, один любимый и в перспективе потерянный, красный заставляет меня подумать о чем-то хорошем. Становится для меня цветом свободы, глубокого дыхания, прыжка в воду. Удивительно. Человек противоречив. Как это прекрасно, Господи.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ