Денис ДУДИН в фильме "Жертвы для Иеговы"

Я  никогда не понимал отступников. Как можно им стать? Как можно ОТСТУПИТЬ ОТ ИСТИНЫ? Истины, столь очевидной и ясной! Что происходит в сердце тех, кто сам, по своей воле, уходит из собрания, от Бога и Христа! Отказывается от Его единственного народа на земле!

Помню, когда одного брата из нашего собрания (служебного помощника и пионера) исключили как отступника, а после и его маму, я поделился своими чувствами с моим другом старейшиной. Я тогда сказал: «Не понимаю их. Это же так эгоистично! Где же их благодарность за то, что им дала Организация? Они узнали имя Бога. Узнали, что рай будет на земле. Получили знание о состоянии умерших. Им разъяснили нравственные и полезные для жизни библейские принципы и законы. Они это все взяли и ушли, не сказав спасибо. Они всем этим попользовались и отвернулись. Как можно заявить, что Свидетели Иеговы ложная религия? Разве не очевидно, что только они проповедуют в эти последние дни? Разве не очевидно, что только они проявляют христианскую любовь друг к другу и не учувствуют в войнах этого мира? Я прекрасно могу понять тех, кто ушел, потому что согрешил, загулял например. Тут все ясно, пошел на поводу своих греховных наклонностей, устал бороться. Могу понять, если человек сдался и пошел во все тяжкие. Он же не отвергает при этом очевидное  - Божью организацию. Не отвергает Божий канал — верного и благоразумного раба. А тут...!?»

В тот момент я не мог и  подумать, что через четыре года после того случая и после двадцати лет активного служения в Организации, нас с женой тоже исключат как отступников.

С идеями отступников я сталкивался и раньше. Некоторые из них я слышал. Как-то из любопытства я даже заходил на некоторые отступнические сайты. Знал, что есть такой бывший член Руководящего совета Свидетелей Иеговы Реймонд Френц и как называются его книги, даже оглавление просматривал, но читать тогда не решился. Все это меня не трогало. И серьезно их доводы я не изучал. Да и зачем? Они же орудия Сатаны!

Я проповедую в Элисте. 1997 год
Я проповедую в Элисте. 1997 год

К тому же многие доводы, которые я встречал, были для меня, мягко говоря, неубедительными. То какие-то дьявольские рожицы в иллюстрациях, то намеки что руководители гребут деньги и живут роскошно в свое удовольствие. Безапелляционные утверждения, что в Вефиле «царит пьянство и гомосексуализм». Или, например, обвинения в провозглашении конца света в 1914, 1925, 1975-м годах. Моя реакция на все это была таковой. Рожицы — это из области богатого воображения. Их можно найти где угодно, в облаках на небе, например. «Богатые старейшины!» — просто вызывало улыбку, я лично знаю руководителей очень высокого уровня, и живут они весьма скромно, некоторые даже бедно. Очевидно, что они сами верят в то, о чем проповедуют.

В Вефиле я прожил 2,5 месяца (был официально членом семьи Вефиль) когда учился в ШУСе [Школа усовершенствования служения]. Может одного—двух я и встречал, кто выпивал больше, чем надо бы. Но беспробудное пьянство и повальный гомосексуализм — да это же так далеко от реальности, как восток от запада.

А даты? Да никто же «конец света» и не объявлял! Свидетели Иеговы не верят в «конец света»! Да и в наших публикациях признавались ошибочные ожидания, связанные с этими датами. Добавьте к этой неубедительной аргументации репутацию некоторых отступников (из моих знакомых, один, например, стал чрезмерно много пить, даже лечился, другой всегда мне казался неадекватным человеком, желавшим обратить на себя внимание) и постоянные напоминания в Сторожевой Башне о том, что ими движет гордость, что их нельзя даже приветствовать, так как, согласно Библии, в этом случае становишься СОУЧАСТНИКОМ в их злых делах. Поэтому, держался я от них ВСЕХ подальше.

Все эти годы я был на передовой той «теократической войны», которую ведет Организация. Через полгода после крещения (в 18 лет) я стал пионером. Так как мои  родственники не были Свидетелями Иеговы, то мне пришлось нелегко. Помню как бабушка с дедушкой заявили мне, что я больше не их внук. Как мама пыталась прийти на собрание с топором, а отчим ее не пустил. Как она в истерике почти теряла сознание и приходилось вызывать «скорую» из-за скачка давления. Отчим, занимавшийся бизнесом, обещал мне, что наймет какую-то братву, чтобы они накостыляли брату, изучавшему со мной Библию. Витя, так его звали, потом долгое время ходил постоянно оглядываясь.

Литературу Общества я мог читать только тайком. Даже Библию я читал по ночам в туалете, когда все засыпали. До сих пор некоторые старожилы в Ставрополе помнят как мои мама и бабушка чуть не сорвали собрание, рвались на сцену выступить с обличениями «секты, забравшей их сына и внука». Тогда мы жили рядом с лесом и я иногда уходил туда на пару-тройку часов и молился Иегове. Я чувствовал себя мучеником и истинным учеником Христа, которого ненавидит весь мир.

Только теперь я осознаю, что тяжело было не только мне. Только сейчас я вижу всю безысходность и отчаяние моих родных в тот момент. Например, бабушка и дедушка заявили мне, что я не их внук в тот день, когда праздновали 60-летие Победы. Мало того, что я проигнорировал дедушку, прошедшего всю войну и получившего серьезные ранения, молчанием и отказался идти на парад Победы, так я еще, именно в этот день, за праздничным столом, заявил, что стал некрещеным возвещателем. А потом добил их, через три месяца крестившись как Свидетель Иеговы. А когда мама спросила меня, что я буду делать, если она будет умирать, а ее может спасти только моя кровь, я твердо ответил, что своей крови я ей не дам.

Я иду на крещение. Невинномысск, 1995 год. Тогда на стадионе было около 5000, а крестилось 430. Сейчас же на конгрессе присутствует около 1500-2000 человек, а крестятся в среднем 10

Время шло. Мне исполилось 18, потом 23, а я так и не встречался ни с одной девушкой. И совсем не планировал создать семью, иметь детей. Отказывался получить высшее образование. Я упирался как Иванушка на лопате, которого злая баба Яга (мои родные) пыталась засунуть в печь (институт). Совершенно искренне мечтал работать дворником и служить пионером, о чем и сообщал моей семье.

Мне действительно, кроме этого ничего не было нужно. Только кровать, чтобы спать и стол со стулом, чтобы изучать литературу Общества. И все! Вот предел моих мечтаний на тот момент. И чем хуже условия быта, тем лучше. Какой же стыд и смущение приходилось переживать моим родным, которые все имели высшее образование и были достаточно известными в Ставрополе людьми. А я, не замечая всего этого, шел вперед с Божьей Организацией.

Став пионером я пропадал в полевом служении и мечтал стать миссионером.

После крещения, под сильным эмоциональным давлением родственников я все-таки поступил в институт (спасибо им за это). Норма общего пионера была тогда 90 часов в месяц. Сразу после крещения мне стали давать разные задания в собрании (братьев было мало, а численный рост собрания стремительным), которые я считал заданиями от Иеговы и выполнял их на все сто с лишним процентов.

  Так как изучать приходилось большое количество литературы (3, потом 4 журнала в месяц, плюс книги и брошюры), также надо было готовиться к трем встречам собрания в неделю, а еще учиться в институте и выполнять домашние обязанности, и при этом надо было проповедовать не меньше 3-х часов в день, то со временем я стал ощущать себя весьма измотанным. Засыпал на ходу: стоя в троллейбусе, сидя на стуле во время изучения (как-то даже упал на пол, а очнувшись от удара никак не мог понять где я нахожусь), во время того как я конспектировал лекции в аудитории. Не раз засыпал прямо с галстуком на шее, так и не найдя сил переодеться перед сном, просто валился с ног. Вставал в 5 утра, а ложился в 1 или 2 ночи. 

Я проповедую в Теберде
Я проповедую в Теберде

На каникулах ездил в Карачаево-Черкессию или в Калмыкию, где «догонял» норму часов для общего пионера. В Элисте я сдал отчет в 160 часов проповеди за месяц. В Карачаевске и Теберде мы проповедовали зимой по 90 часов за две недели — это до 6,5 часов в день (и это помимо собраний и изучения литературы)!

Как-то мой напарник Миша Мордовцев начал жаловаться, что сильно замерзли ноги (были рождественские каникулы). Я ему на полном серьезе ответил, что служение мы прерывать не будем. Потерпи, уверенно заявил ему я, через некоторое время ноги чувствовать боль перестанут. И правда, через час ему стало легче, а я уже не мог выносить озноб в ногах. Казалось, даже мозги болят от холода. Тут уже он начал ободрять меня, моими же словами. Мол, потерпи и все пройдет. Так на самом деле и получилось. Просто перестали чувствовать ноги и продолжили служить. Мы вставали в 6 утра и проповедовали с 7 до 12, потом обедали, читали журналы, готовились к изучениям и собраниям. И с 2-х или 3-х часов опять выходили в служение. Такие вот были у меня каникулы!

Однажды во время сессии в институте от чрезмерного утомления я видел галлюцинации. Это было шумное и светящееся НЛО, которое садилось в районе холодных родников (лесной массив в Ставрополе). Гул был мощный, да и тарелка не меньше «Боинга». Так как я знал из журнала «Пробудитесь!», что инопланетян не существует, то решил посмотреть на окружавших меня людей. Они все шли по своим делам и не видели того, что видел я; тут же «летающая тарелка» исчезла.

Многие из нас тогда служили, что называется «на пределе», но ведь мы жили в самом «конце конца последних дней» и оставалось совсем немного времени до нового мира, где мы (пионеры) мечтали выспаться.

Как-то я переживал по поводу достоверности указанных в моей трудовой книжке сведений. Старейшина с усмешкой успокоил меня. «Ты что думаешь дожить до пенсии?» Передо мной до сих пор его светлые, добрые глаза и улыбка. Каким же наивным я себя почувствовал тогда. Какая пенсия? Армагеддон придет намного раньше!

Через два года меня назначили служебным помощником! О, как я был счастлив. Ведь стала ближе моя мечта — ШУС! (Школа Усовершенствования Служения — двухмесячная школа для холостых старейшин и служебных помощников служащих пионерами). С еще большим усердием я продолжил пионерское служение. В любую погоду в 7 утра я был уже на улице и проповедовал. Потом бежал на занятия в институт, где все перемены читал, читал, читал теократическую литературу. Моя цель — подготовка к ШУСу подразумевала прочитывать ежедневно до 70 страниц печатного текста! Я зубрил сложные трактования библейских пророчеств, важные даты из истории организации, осваивал библейскую географию и тому подобное. После занятий шел в служение, а если домой, то по пути раздавал трактаты, чтобы не терять время и сдать хороший отчет.

В институте я был известен на всех курсах. Я проповедовал всем. Трактаты, журналы и книги были даны и однокурсникам, и уборщицам, и библиотекарям, и поварам в буфете, и преподавателям (у одного из них я даже взял добровольные пожертвования на издание литературы - редкий случай, когда преподаватель дает деньги студенту, а не наоборот).

Я был счастлив. Я чувствовал себя посланником самого Бога, несущим свет истины в этот темный мир. Ясно, что Иегова послал меня проповедовать в этот институт! И я выполнял порученное мне свыше задание.

Помню одну ситуацию, которая показывает мое отношение к Организации и ее руководству. Как-то под влиянием зажигательных речей и интервью на конгрессах и статей в литературе, я твердо решил уйти из института. Это было на втором курсе. Моим озадаченным родственникам я сообщил о своем решении устроиться разнорабочим куда угодно на полдня и служить пионером как можно больше. Я написал заявление об отчислении и отдал его. Мой дедушка втайне от меня, пошел лично к ректору. Не знаю через какие унижения ему пришлось пройти, но он его уговорил меня не отчислять, а оформить академический отпуск. Дедушка надеялся, что я передумаю и вернусь в институт. Никакие уговоры, никакие доводы, никакие просьбы  на меня не действовали.

В день назначения меня старейшиной. В конверте книга для старейшин "Внимайте"
В день назначения меня старейшиной. В конверте книга для старейшин "Внимайте"

Через несколько месяцев, наше собрание посещал районный надзиратель Рафал Лепши (из Польши) и областной надзиратель Ханну Танинен (из Финляндии). Мне выпала честь пойти с Ханну на мое изучение с одной старенькой бабушкой. После изучения, я поделился с Ханну своей ситуацией в семье. Как мне тяжело! Все против меня! Ханну спросил: кто меня обеспечивает? Я сам себя? Нет, ответил я, я на иждивении бабушки и дедушки. Работу на полдня никак не мог найти. Тогда он сказал мне следующее: если ты на обеспечении родных, то тебе надо их послушаться и закончить обучение в институте. Здравые слова. Я в тот же день, с радостью сообщил, родным, что вернусь в институт.

Тогда я никак не мог понять, почему они не видят какие мудрые у нас надзиратели? Сейчас же я не могу понять себя. Как я мог так поступать? Чужие люди сказали мне, что надо бросить институт и я сразу бросил, тут же мне они сказали, что надо опять вернуться и продолжить обучение в институте и я моментально бегу назад. Я так беспрекословно повиновался Организации, а своих близких попросту игнорировал! Я сделал то, в чем меня безуспешно пытались убедить родные, только после того, как ТО ЖЕ САМОЕ сказал мне надзиратель, которого я видел первый раз в своей жизни и который исчезнет из нее через пару дней после посещения собрания.

Так как в ШУС брали только холостых, то на сестер, естественно, я не смотрел. Избегал их как огня. А мирских девушек и подавно. Хотя одна сестра-пионерка мне очень нравилась. Но цель превыше всего!Т

С вопросами я обращался к инструктору ШУС Р. Скиба
С вопросами я обращался к инструктору ШУС Р. Скиба

В 24 года меня, наконец, пригласили в 12-й класс ШУС в России, проходивший в Солнечном, в Филиале. На два месяца я стал членом семьи Вефиль - «самого лучшего места под Солнцем», как писалось в одном журнале. Правда, к моему великому удивлению, я познакомился с некоторыми членами семьи Вефиль, которые явно так не считали, но даже наоборот, были в состоянии некоторой унылости от служения там. С их слов, им не раз делали ободряющие пастырские посещения, на которых убеждали, что работа в Солнечном — почетное священное служение Иегове. Странные ребята, подумал я тогда.

Спать я ложился не раньше 2-х часов ночи, так как опять учил, учил, учил. Экзамены сдавал отлично. Особенно отличался в предмете «Организация», где изучалась структура Организации и ее функционирование. На экзамене по Организации я получил 100/100, что значит из ста вопросов сто верных ответов. Что сказать, я любил Организацию, восхищался ей и был всецело предан. Изучать и запоминать мельчайшие подробности «теократической» структуры, истории и тому подобное — было для меня удовольствием. Я зубрил имена членов Руководящего совета, членов комитета Филиала и всю доступную информацию о них. Как наглядно объяснил необходимость в этом один инструктор (преподаватель ШУС), это как в спорте, например. Ну, допустим, возьмем болельщика какой-нибудь футбольной команды. Он конечно же будет на зубок знать имена всех игроков и номера, под которыми те играют. Ведь он любит свою команду. Так я почувствовал себя членом фанклуба Руководящего совета. Я же любил их и «болел» за них.

Школа Усовершенствования Служения, воскресенье, подготовка к занятиям к понедельнику. Ниже – я в столовой в Филиале (пос. Солнечное, СПб)

В своих разговорах с друзьями я не упускал возможности восхвалять Божью Организацию. Иногда для усиления эффекта я использовал в разговоре такие выражения как «я люблю верного и благоразумного раба», «я так благодарен верному и благоразумному рабу!».

Мыть туалеты в Вефиле было моим самым любимым назначением. Без капли иронии! Я считал это выражением своей веры и благодарности Богу, священным служением ему! Какие же глупые те, которые унывали от служения в Вефиле! Им так повезло! Они могут служить Богу с утра и до вечера! Сюда даже, время от времени приезжают члены Руководящего совета и выступают с речами. Они могут даже с ними поздороваться за руку! Представляете, с будущими царями всей земли, которые вот-вот вознесутся на небо и сядут на престолы рядом с Иисусом Христом, чтобы истребить нечестивую систему вещей и привести послушное человечество к совершенству! Действительно Вефиль — «САМОЕ лучшее место под Солнцем»! Быть в Вефиле для меня — незаслуженная доброта! Я так волновался от всего этого счастья, что начал заикаться. Иногда, на собрании, в Солнечном, я не мог закончить комментарий от волнения и начавшегося приступа заикания. Хотя ни до, ни после у меня заикания больше не было.

Я очень любил Иегову и его представителей на земле. Особенно Рутерфорда. Я мечтал быть похожим на него. Я молился о том, чтобы быть таким же бескомпромиссным, смелым и решительным возвещателем Царства, как он. На ШУСе нам даже дали прослушать небольшие части речей Рассела и Рутерфорда в оригинальной записи. Помню, как слушал затаив дыхание и негодуя про себя на тех студентов, которые в это время шушукались.

Я старательно учил даты, в которые «верный и благоразумный раб» принимал какое-то решение, становившееся после «светом от Иеговы». Особенно запомнился мне урок, когда обсуждали изменения в учениях Общества. Преподаватель объяснил, что любые изменения в учениях — это свет от Иеговы (в чем я никогда и не сомневался). В подтверждение этого, он попросил кого-нибудь из класса зачитать вслух стих Притчи 4:18, где написано: «Стезя праведных - как светило лучезарное, которое более и более светлеет до полного дня». Именно во время чтения этого стиха в классе погас свет! Очень символично! Мы все смеялись от души, ведь мы же не суеверные.

Практически каждый день я клал руки на парту, за которой сидел и говорил себе — «Денис, это не сон, это наяву, запомни каждый миг»!

После Школы меня назначили в свое родное собрание. Теперь я был особенным. Как нам объяснили, мы теперь чуть ли не собственность служебного отдела. Мы не можем, сами без разрешения переходить в другое собрание или переезжать в другой город, чтобы расширить служение. Мы должны служить там, где укажет Общество. После Школы я считал себя в неоплаченном долгу перед Организацией и мечтал отдать его, служа так, как велит Организация и там, где она велит.

Я и Миша Сапелкин
Я и Миша Сапелкин

Перед возвращением домой мне посчастливилось на пару недель приехать в гости к своему другу Михаилу Сапелкину, который служил специальным пионером в Великих Луках. Я прикоснулся к еще одной святыни — специальному пионерскому служению - моей следующей мечте! Каждое утро мой друг вставал в 6 утра и шел в служение. Ему надо было проповедовать по 140 часов в месяц. При этом он был единственным старейшиной в собрании и выполнял обязанности надзирателя областного конгресса и городского надзирателя. Жил скромно, в съемной однокомнатной квартирке. Кровать, стол со стулом и норма для проповеди в 140 часов — все то, о чем грезил и я. Хотя у него был один предмет роскоши — музыкальный центр. На нем он слушал, даже песни на иностранном языке, что меня немного напрягло, ведь Обществом это не рекомендовалось, если не знаешь язык, вдруг будут петь о чем то плохом. После того как он объяснил мне, что знает перевод песен, я успокоился.

Удивляясь его стойкости, — вставать так рано и каждый день проповедовать по 6 часов, - я спросил его, как он это выдерживает. На что он ответил: «Надо! Понимаешь Денис, надо». Эти слова стали моим девизом на многие годы, когда я сильно уставал и мне не хотелось идти в служение.

Мой друг, Михаил, был для меня опорой и примером еще в Ставрополе, когда я был «зеленым» возвещателем. Помню, как мы с ним договорились проповедовать на улице возле ЖД вокзала утром. Ночью температура опустилась до — 33 градусов. Утром, местами не работали троллейбусы и я пешком шел к месту нашей встречи (сотовых еще не было). Я был уверен, что он не придет. Но он пришел. Я, пока шел, порядком замерз и думал, что мы разойдемся по домам. Как же я был удивлен, что он этого и не планировал. Короче мы пошли проповедовать. Одна женщина слушая меня, вдруг, прервав мой монолог, сказала: молодой человек, идите скорее домой - вы нос отморозили. Миша посмотрел на меня и говорит, что он странно побелел, как то неестественно. Но мы-то живем в «самом конце конца последних дней» и если замерзнем, то воскреснем. Мы нашли выход. Просто заходили в открытые магазины попроповедовать там и заодно погреться. С проповеди я помчался на зачет по информатике — счастливый, что смогу отогреться, а Миша продолжил проповедовать с другой сестрой. Настоящий герой! Он был пионер и ему надо было выполнять норму. «Надо! Понимаешь Денис, надо!» Как же я им восхищался! Теперь он был специальным пионером и я понимал, что мне нужно брать с него пример, если хочу стать спецом.

Вернулся я в свое собрание в Ставрополь. Теперь я мог жениться с чистой совестью. Перед тем, как я поехал в ШУС, была рекомендация для выпускников не вступать в брак в течение двух лет после обучения. Но когда я учился, это требование отменили. Мне повезло. Для нас, молодых братьев, ШУС был как армия. Каждый молодой брат должен был его пройти, либо он не мужчина. Я прошел и гордился этим. Как сказал мне районный надзиратель Лешек Радашкевич: «Лучшее, что может подарить своей будущей жене, брат — это обучение в ШУСе!». Теперь его жена будет счастлива и спокойна — ведь ее муж не абы кто, а ШУСовец!

«Лилия между тернами», пионерка, покорившая мое сердце
«Лилия между тернами», пионерка, покорившая мое сердце

Одна молодая пионерка (та самая) уже давно покорила мое сердце. У нее были необыкновенно интересные комментарии на собрании. Она всегда выделялась. И конечно она была безумно красива. Я всегда  слушал ее ответы на собрании, затаив дыхание. Норму пионера перевыполняла, я как служебный надзиратель (отвечает за проповедническое служение в собрании) знал это хорошо. При этом она успевала учиться в колледже — шла на красный диплом.

Ее родители, так же как и у меня, были «противниками истины». У ее мамы были свои методы противодействия. Она никогда не давала дочери денег на одежду, а покупала сама, но всегда откровенно не «свидетельскую». То юбки мини, то лосины, то платье в «облипочку». Поэтому, она постоянно сама себе шила одежду, а ту просто складывала в ящик или  раздаривала знакомым в колледже.

Перед тем как начать встречаться с ней я спросил мнение старейшин — подходящая ли она кандидатура? Встретившись с несколькими из них, - с теми, которые ее хорошо знали и с районным надзирателем, - я получил добро и предложил ей встречаться. Если бы старейшины сказали мне, что она мне не пара, я бы ТОГДА, возможно, послушался их. Ведь слушаться старейшин для меня означало слушаться самого Христа. Как оказалось после, мы были влюблены друг в друга давно, даже оба писали стихи о своих чувствах в личных дневниках! Еще меня в Наташе привлекала уравновешенность. Она всегда выделяла целый день на то, чтобы побыть со своей семьей, например, съездить с ними на дачу, чтобы помочь, и поэтому пропускала субботние встречи для проповеди. И, наверное, самым привлекательным было ее мышление. Она никогда не пасовала перед авторитетом, неважно старейшина или районный, хотя это было не очень правильно, но мне это нравилось. Ее какая-то непокорность и нестандартное мышление — все же даже будучи наивным смиренным возвещателем, в душе, хоть и глубоко-глубоко, жил мужчина охотник. Природа!

Наталья учит жестовый язык. Конгресс в Невинномысске
Наталья учит жестовый язык. Конгресс в Невинномысске

Наше первое свидание было образцово показательным — мы пошли в служение по домам! Естественно! Куда же еще?

Моим примером в этом отношении был брат Шаталов Сергей, который утром в день своей свадьбы пошел сначала проповедовать, а оттуда прямиком в ЗАГс (потом он стал известным в России разъездным надзирателем и членом служебного отдела в Филиале). Мы «духовно настроенные» считали, что вступать в брак надо «по пути». Путь — это пионерское служение. По пути - значит жениться на пионерке и так, чтобы, ухаживания, свадьба и семья не помешали выполнять норму часов общего пионера.

На нашем первом свидании Наташа с серьезным видом достала свою записную книжку и сказала, что у нее ко мне есть пара вопросов. Их она хочет мне задать, пока еще у нас все не закрутилось и есть время дать задний ход. Первый вопрос касался детей. Что я думаю о детях? Я ответил, как любой нормальный брат — детей люблю, но рожать будем только после Армагеддона в Новом мире. Она облегченно вздохнула, закрыла блокнот и сказала, что другие вопросы теперь задавать смысла не имеет. Если бы кто-то из нас сказал, что мечтает о детях, то это было бы не только первым, но и последним нашим свиданием. Какие дети? Я на тот момент уже служил лет семь в самом «конце конца последних дней», значит оставалось совсем-совсем немного! К тому же, какой вопиющей неблагодарностью было бы после обучения в ШУСе начать жить для себя и заводить детей! Были и такие «предатели». На пороге великого бедствия нет ничего важнее пионерского служения!

Хотя немного романтики в наших свиданиях и было, но в целом с теократическим окрасом. Чаще это было совместным изучением литературы Общества, проповедническим служением и поездками в отдаленные территории по делам собрания. Вот пара интересных случаев с той поры.

Я пригласил мою девушку в кафе. Сам-то туда я не ходил. На какие средства? Да и зачем холостому пионеру кафе? Цен не знал и думал, что 100 рублей мне хватит, а это все что у меня было в кармане. Ну так вот, заходим (недорогая пиццерия для студентов), мне кажется все шикарным и дорогим. Подходим и делаем заказ. Две маленьких пиццы, два сока. Это уже 90 рублей - считаю я про себя!  Наташа говорит: «И еще вот этот салатик». А я ей на ушко: «Давай без салатика». Обратно из кафе я проводил ее к дому, но так как домой мне ехать было не с чем, на обратную дорогу она мне дала денег. Сейчас думаю, как же она после такого свидания в кафе от меня не сбежала? Но мне просто очень повезло с ней.

Другой случай «теократической романтики» - я решил подарить ей необычный букет со смыслом. В книге Песнь Песней 2:2 написано «Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами». И я решил подарить лилию в колючках (тернах). То бишь, лилия — она, а колючки — все остальные сестры. Лилию то я купил, а вот где взять колючки? Возле Автовокзала, во дворе школы росли акации с большими колючками. Взяв в помощники молодого брата, я взобрался на забор и стал их срывать. Мимо проходящий патруль милиции заинтересовало сие действие. Выражение их лиц было трудно описать, когда на вопрос, зачем я рву колючки, прозвучал ответ — на букет для моей девушки! Один из них с иронией сказал, что видать я ее очень сильно люблю, раз дарю такой букет, а второй спросил, что она мне такого сделала? Правда букет вышел красивый и оригинальный.

Наши "романтические" свидания в "поле"
Наши "романтические" свидания в "поле"

Все девять месяцев наших свиданий мы сохраняли нравственную стерильность. Как-то, практически перед свадьбой, вечером на остановке мы начали целоваться. И хотя поцелуи были детскими — чмоканье в губки (даже далеко не страстные поцелуи) и без всяких там рук, меня потом ужасно мучила совесть, и на следующий день я во всем сознался старейшине. Он успокоил меня, что все не так плохо и посоветовал больше так не поступать, чтобы не жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Как же я был благодарен, что ко мне проявили такое милосердие! Это точно Божья организация!

При этом я пошел к старейшине, даже не предупредив мою будущую половинку. Я даже не подумал об этом. Зачем? Это же (т.е. рассказать обо всем старейшинам) делается по умолчанию, это же обязательно, это же не обсуждается! И тогда я никак не мог понять, почему она на меня обиделась. Она, в отличие от меня, фанатика, просто была адекватным, нормальным человеком!

Время свиданий пролетело незаметно и летом, сразу после Наташиной Школы пионерского служения мы сыграли свадьбу. Моей любимой я подарил шикарный подарок — поездка в Вефиль! Это помимо еще одного шикарного подарка — то, что я прошел обучение в ШУСе. Короче говоря, баловал мою зайку как только мог. На остальной ерунде — свадебное платье и кольца я сэкономил. Платье бесплатно пошила одна подруга, а тонюсенькое колечко за 1000 рублей купил я сам. Денег то у меня особо и не было, ведь я был пионером. Работал на стройке неполный рабочий день. Снимал комнату напополам с братом. Зимой ходил в летних туфлях и вечно голодный.

Наша семейная жизнь началась так, как я и мечтал. Мы были пионерами. Жили на съемной квартире. У нас не было ни телевизора, ни музыкального центра, ни даже стиральной машинки. Главное была кровать, чтоб спать и стол со стульями, чтобы изучать.

Так как нам удалось на подаренные деньги снять двухкомнатную квартиру на целый год, то теперь мы могли приглашать к себе районного надзирателя с женой, когда те посещали наше собрание и у нас еще проводили встречи с пионерами.

Собрание на языке жестов. Ставрополь, посещение районного надзирателя
Собрание на языке жестов. Ставрополь, посещение районного надзирателя

Через некоторое время я столкнулся с испытанием — кризисом в семейной жизни. Мы по совету районного надзирателя перешли в собрание на языке жестов. Все встречи проводились на русском жестовом языке. В проповедь мы ходили только с глухими возвещателями, говорящими на жестовом языке. Мы ничего не понимали. Жене выходить на работу я запрещал. Зачем? Пусть проповедует не 70 часов в месяц, а 140. В новом собрании друзей еще не было и ей было одиноко. Как-то она попросила меня купить телевизор. Я был удивлен. Зачем? «Мне скучно!» Как тебе может быть скучно, ведь у нас столько замечательной литературы!? Больше читай и больше проповедуй — ты будешь счастлива и от подавленности не останется и следа. К тому же дел и дома много. Стиральной машины нет, так что стирать надо руками — когда скучать-то? Прослужим в таком темпе некоторое время и, глядишь, нас назначат специальными пионерами. Но у Наташи через несколько месяцев просто наступил эмоциональный предел и я вынужден был разрешить ей выйти на работу. Это я считал своим провалом как главы семьи, ведь я отвечал перед Иеговой за ее духовное благополучие. А теперь оно было под угрозой. Благо на работу она устроилась к нашему брату, владевшему обувным магазином.

Я сильно переживал за мою любимую супругу и поэтому каждый день интересовался ее духовным благополучием, как и учила Организация. Читала ли ты сегодня Библию? Сколько глав? Какие мысли тебе запомнились? Как собираешься применять их в служении? Как не помнишь? Значит плохо читала! Молилась ли ты сегодня? Сколько минут? Прочитала ли журналы? Помнишь ли утренний комментарий и стих из брошюры «Исследовать Писания каждый день»? Тогда мои беспокойства усиливались, ведь ее это порядком стало раздражать. Как может такая забота раздражать? Что-то с ней не то. Сейчас пишу, вспоминаю и другие случаи, да думаю, как же я мучил ее! Как она все это вынесла? Какой же я был болван!

Через год мы уже весьма неплохо освоили жестовый язык, меня назначили старейшиной и тут понеслось. Назначения и задания посыпались как из рога изобилия. В друзья попал к «великим» и известным. Мне стали открывать различные тайны, неведомые рядовым возвещателям.

Мой друг, старейшина из жестового собрания, Озорнин Сергей, замещал сразу нескольких районных надзирателей! Во-первых, он много повидал и делился со мной разными случаями, чтобы обучать меня, как в таких случаях действует Божья Организация. Во-вторых, он, будучи КСС [координатор совета старейшин] и надзирателем разных конгрессов на жестовом языке, стал перепоручать мне многие задания. А потом, подучившись, я уже получил официальное назначение из Солнечного, а он сосредоточился на своем.

В тот момент, мы с женой, пожалуй, впервые, начали замечать какие-то нестыковки в организации и встречаться с вызывающими беспокойство моментами. Но искренняя наивность, доверчивость и карьерный взлет не давали возможности ставить что-либо под сомнение. Будь-то так называемый «теократический порядок» или авторитет «верного и благоразумного раба» как Божьего канала. Другими словами, мы стали часто сталкиваться с человеческим фактором. А именно с тем, НАСКОЛЬКО СИЛЬНО ОН ВЛИЯЕТ на то, что происходит в Организации и, как следствие, в личной жизни соверующих. Это вызывало некоторый диссонанс в сознании, наточенном на то, что мы в Божьей Организации, ведомой духом Иеговы, но никак не человеком.

Например, я стал узнавать о правовых комитетах, в которых решение зависело от того, кто входил в его состав. Другими словами один и тот же человек с одним и тем же грехом и с одинаковой степенью раскаяния мог получить разные вердикты. В зависимости от того, кто его судил. На пастырских посещениях и в личных беседах возвещатель мог услышать совершенно разные советы по одной и той же ситуации.

Самое неприятное, с чем я начал сталкиваться, это ошибки при вынесении решения на правовых комитетах. Эти ошибочные или неверные решения старейшин на местах филиал не отменял, если уже было сделано объявление. То есть репутация старейшин и их авторитет был для филиала важнее страданий, которые переносили лишенные общения люди (возможно несправедливо) и члены их семей.

Мне стало бросаться в глаза то, какое смятение, унижение человеческого достоинства и отчаяние приносит практика лишения общения. После одного из комитетов, на который я приезжал в Ростов (нас было четверо из разных городов), один из старейшин сказал, что чувствует себя каким-то фашистом. Тогда мы отказали в восстановлении одному лишенному общения пожилому брату. Другая сестра, после того как мы сообщили ей о решении исключить ее из собрания (у нее все родственники были СИ), вскочила со стула, заявила, что покончит с собой и в слезах выбежала из Зала Царства. Помню, как хотел броситься за ней, но один опытный старейшина остановил меня, сказав, что ничего такого она не сделает. А если и сделает, то это не наша вина, а ее решение, которое усугубит ее и без того плачевное положение перед Иеговой.

Помню как на некоторых правовых комитетах, где-то в глубине души я понимал, что что-то не так, мы портим жизнь человеку, мы отталкиваем его от Бога. Но каждый раз меня успокаивала мысль, что так угодно Иегове. Как меня обучала Организация, это проблема самих лишенных общения людей. Это они сами виноваты в случившемся. Они сами отвернулись от любящего собрания Иеговы. Пусть скажут спасибо, что их еще не побивают камнями, как в древнем Израиле!

Слева Степан Журавский, потом районный надзиратель
Слева Степан Журавский, потом районный надзиратель

Моя любимая жена столкнулась с настоящей травлей со стороны одной «влиятельной» сестры, жены заместителя районного надзирателя. Она оклеветала мою жену (и других в собрании). Она пришла к нам домой и при мне наговорила Наташе таких гадостей, что любой нормальный муж выставил бы ее за дверь и под страхом смерти запретил бы приближаться на километр. Несколько семейных пар (наши друзья) в других городах, с кем она лично общалась, просто перестали без всяких объяснений с нами дружить. Она наговаривала на нее такую чушь, приписывая ей самые мерзкие мотивы. Я же, к своему стыду, вместо того чтобы защитить мою любимую, просто заткнул ей рот, запретив делиться своими чувствами даже с близкими подругами. Мир в собрании важнее твоих личных страданий и чувств! Мы должны быть готовы страдать за Христа. По сути, так я ей все объяснил. И она меня слушалась. Та эмоциональная травма десятилетней давности  не зажила до сих пор.

Слева направо: сестра Света, которая покончила жизнь самоубийством после переезда по потребностям в Воронеж. Далее в настоящее время районный надзиратель с женой. В центре районный надзиратель Гурьев Александр с женой (у него тогда был самый большой район в мире. Далее мы с Наташей, а потом координатор совета старейшин и заместитель районного надзирателя Озорнин Сергей с женой (сегодня он РН). Именно его жена устроила травлю моей, и не только, семьи. Досталось многим сестрам

Я стал встречать обиженных на старейшин братьев и сестер. На моих глазах, областной надзиратель Степан Журавский довел сестру, страдающую биполярным расстройством, до слез за то, что она осмелилась что-то ему объяснять во время репетиции интервью на конгресс. Он заявил, что не потерпит, чтобы какая-то сестра ему что-то указывала. В общем вел себя надменно и грубо, несмотря на то, что его предупредили об эмоциональных проблемах сестры. После освежающего посещения, сестра призналась мне, что вечером долго сидела, смотря на открытый пузырек с транквилизаторами, и боролась с сильным желанием покончить с собой.

Я стал узнавать о серьезных проблемах в семьях Свидетелей. Лично столкнулся с серьезными проблемами, возникающими в рабочих коллективах СИ. Одна такая проблема касалась строительной бригады, в которой я работал, и была связана с распределением финансов. Так как в ней участвовали известные старейшины, то об этом долго говорили в районе и эта ситуация даже дошла до Филиала.

Моя жена работала в смешанном коллективе (т.е. Свидетели Иеговы и «мирские») на семью одного старейшины. У него был магазин обуви. Он мог по-хамски вести себя с персоналом и местами заставлял их в чем-то мухлевать. В помещении, где сестры и «мирские» девушки работали по 10 часов в день, не было ни туалета, ни умывальника. В кладовой была сырость и плесень. Он не мог даже поставить электрический чайник или микроволновку своим сотрудникам. Какие там премии? Рядом был другой магазин. Там был мирской хозяин. Так там коллектив регулярно выезжал отдыхать за счет работодателя. Когда же одна из «мирских» работниц нашего брата спросила о повышении зарплаты, он ответил: «А харя у тебя не лопнет?». При этом в собрании он был весьма щедрым и, конечно, получившие от его щедрости очень его хвалили. А выступавшие на конгрессе разъездные надзиратели, жившие у него дома, не раз цитировали его, говоря: «Один работодатель, Свидетель Иеговы, даже сказал, что ему лучше нанимать «мирских» сотрудников, чем Свидетелей Иеговы»; а затем следовали советы о том, как надо честно и качественно работать, при этом от самого работодателя ничего особого не ожидая. Такие же мысли (что с «мирскими» лучше работать, чем со СИ) говорила еще одна сестра, у которой была бригада из более чем 50 Свидетелей Иеговы, - та самая, в которой разгорелся финансовый скандал.

Моя Наташа осмелилась встать на сторону «мирских» сотрудниц и добивалась улучшения условий труда и повышения им зарплат. Она была совершенно искренна в этом. Помню, как она говорила мне об одной из сотрудниц: «Она же девять лет работает на него. Нельзя же с ней так пренебрежительно обращаться!» Кончилась эта эпопея ее увольнением и обвинением в поднятии мятежа.

Брат, имеющий небольшую гостиницу в Теберде, сказал известному в районе старейшине и заместителю районного надзирателя (позже он стал РН) сколько он берет за сутки с «мирских» людей. Так тут же услышал совет: «Бери больше. Обирай египтян!». И это без доли  иронии.

Я стал свидетелем «ужасных» последствий переездов «по потребности». Кто-то реально подорвал душевное или физическое здоровье, свое или членов своей семьи, например маленьких детей.

Еще один угнетающий факт, с которым пришлось столкнуться - это двойные стандарты. То, что можно «великому», не позволено рядовому. Я был свидетелем того, как одного известного старейшину все поздравляли с женитьбой на 18-летней пионерке, хотя встречаться он начал с ней, когда она была несовершеннолетней. Их свидания (вопреки желанию девушки) устраивал ее папа, зам районного надзирателя, мечтавший скорее отдать дочь за пионера-старейшину и уехать в назначение. Потом он явно проталкивал своего зятя, звоня лично в Филиал и рекомендуя его для каких-то назначений. Хороший брат, такой же фанатик как я, сейчас сам с женой в разъездном служении. Против него ничего не имею, мой хороший друг, но просто практически в то же самое время, другого служебного помощника (тоже по иронии судьбы моего друга) сместили с должности за то же самое. Он встречался с девушкой, которой не было 18 лет. Их с невестой подозревали в чем только можно. Как-то старейшины попросили у нее мобильный телефон. «Зачем?» - поинтересовалась сестра? Чтобы проверить посылали ли вы друг другу сообщения эротического содержания. Сестра была в шоке! Она отказалась дать телефон принципиально. Смелая девочка позвонила сама в Филиал и спросила, могут ли старейшины такое требовать? Брат из Филиала весело посмеялся. Конечно нет, ответил он! Но «по шапке» получили не старейшины, которые довели молодых до эмоционального срыва, до того, что они были на грани того, чтобы уйти из Организации, а сами жертвы несправедливой травли!

Подобных моментов копилось все больше и больше. Событий, которые не сочетались с утверждением об исключительности Свидетелей Иеговы как истинных христиан, которых единственных на всей планете благословляет Бог. Все это время нам приходилось, как метко сказал Реймонд Френц, ПОСТОЯННО НАХОДИТЬ ОПРАВДАНИЕ НЕПРАВИЛЬНОМУ. Как это делалось? Просто сосредотачиваешься на положительных аспектах, которые тоже, несомненно, есть. И на деле проповеди. Незачем отвлекаться на всякую ерунду, мы же живем в самом «конце конца последних дней»!

В то время (меня тогда только назначили старейшиной) был еще один случай, который оставил какой-то осадок в моем сердце. Мой очень хороший друг, старейшина, общий пионер, член КСБ [комитет по связям с больницами], преподавал на Школе Царственного служения для старейшин (был обучающий пункт, обычно дают самым авторитетным старейшинам), выступал на конгрессах, режиссировал драмы, переехал с женой по потребности в глухомань. Все мы ждали, что их вот-вот назначат либо спецами [специальными пионерами], либо РН [районным надзирателем]. И вдруг он перестал быть старейшиной и вскоре его исключили. Все вокруг говорили, что он начитался отступнической литературы, сомневается в правильности даты 607 год до н.э. Ему писали ответ из Вефиля (правда ответ пришел со статьей на английском языке и без перевода), лично приходили к нему на разговор районный и даже областной надзиратели, а он такой стал гордый, что ничего и никого не признает.

Я очень хотел с ним поговорить, чтобы конечно образумить, но держался от него подальше как учило Общество Сторожевой Башни. И как мне посоветовали другие старейшины, когда я им сказал, что хочу ему позвонить. Все это мне казалось весьма странным. Зная его лично как хорошего исследователя и искреннего, не гордого человека, в глубине души я чувствовал, что он нашел какие-то серьезные нестыковки. Но исследовать их я не решался.

И вот отслужив четыре года в своем родном городе в жестовой территории, приобретя опыт и заработав авторитет, мы собрали свои немногочисленные пожитки, и вместе с этим опытом и авторитетом переехали по потребности в Рязань. Так начался новый этап в нашем бытии. Хотя нас приняли с большой радостью, мы начали кучу изучений Библии (18 штук на двоих), и казалось сбылась наша мечта, мы переехали по потребности и нам светят дополнительные назначения, моя Наташа не чувствовала себя счастливой.

Ее как женщину можно понять. По SMS-кам нам местные глухие возвещатели написали, что уже нашли для нас однокомнатную квартиру в центре города всего за 3000 рублей, но по приезду сказали, что она пока занята. Поэтому две недели нас временно приютила одна пожилая пара. У них жила кошка и собака. Пожилые (муж после инсульта), да еще и с животными — сами представляете каково. Волосы животных и запах. Мне то все нипочем, главное кровать, стол и стул. Хотя стола не было и изучать литературу приходилось как-то устроившись на кровати на подлокотнике. А вот жене моей все давалось с трудом. Она у меня чистюля, в самом хорошем смысле слова, плюс обостренное обоняние. Заканчивалась вторая неделя, а квартира не освобождалась.

Теперь нас любезно разместила у себя в четырехкомнатной квартире сестра, мать-одиночка с двумя детьми подростками. В одной комнате жил ее сын, в другой - она с дочкой. В зале жили две сестры, снимающие у нее комнату. А в четвертой жили мы с Наташей. Очень жаль, что стола опять не было, и изучать я ходил на кухню. На двери не было замка, а у сестры в квартире проходили 4-5 встреч собрания в неделю и еще 2 встречи для проповеднического служения (ВПС). Так же у нее проводились изучения Библии и собеседования на некрещеных возвещателей, или проходили вопросы на крещения. Помню, как-то вечером около 21 часа, мы с женой лежим, пытаемся заснуть. Замка то нет. А в соседней комнате кончилась встреча собрания. Вдруг открывается дверь и мы видим брата в галстуке и сестру. Они заходят, включают свет, ну видать сестра хотела поговорить с братом, мы здороваемся друг с другом. Они извиняются, выключают свет и выходят. Через минут пять попытка повторяется, но уже с другими братом и сестрой. Так мы прожили месяца два, как, наконец, узнаем, что наша квартира освободилась.

Брат объясняет, что там жила какая-то сумасшедшая, которую наконец удалось выдворить. Он объяснил, что немного надо там убраться. Я сказал, что мы неприхотливые. Он заверил, что собрание поможет нам там все вычистить. Так вот представьте состояние моей жены. Мы, вечером, идем по указанному адресу. На улице, выйдя из маршрутки, чувствуем какую-то отвратительную вонь. Знаете, так пахнут бомжи. Не зная откуда вонь, мы идем по направлению к девятиэтажному дому (квартиры там называются «гостинки», такие крошки как комнаты в общежитии, только со своими сидячими ванными и двухметровыми кухнями). Смотрим, на втором этаже настежь открыты окна. Подходя ближе, понимаем, что вонь идет оттуда. Ну как вы догадались - это была наша долгожданная квартира в центре города! В коридоре встречаем братьев и сестер в масках, перчатках и с лопатами. Вонь стоит нестерпимая. Я чувствую едва сдерживаемый рвотный позыв. Оказывается там все это время никто не жил. А женщина, у которой были ключи, из какой-то личной мести регулярно носила туда мусор. Все это стало гнить. На полу лежит дохлая мышь. Опа-на вот еще одна! Моя жена в шоке! Мы все убираем и я говорю, что мы тут жить не будем. На что брат смотрит на меня как на какого-то избалованного паренька.

На этом наши жилищные злоключения не закончились. Хотя нам повезло и следующий год мы прожили в комнате у глухих и чистоплотных пожилых хозяев, со своим замком, по прошествии мы были вынуждены 11 месяцев прожить с новорожденным ребенком в этой самой квартире. Моей жене вообще можно поставить памятник за ее стойкость и верность в таких удручающих обстоятельствах.

Ну да ладно, следующий год мы звездили. В жестовой территории и в говорящей мы стали известной парой. В Рязани появилось свое собрание на языке жестов для глухих возвещателей. Мы жили ОЧЕНЬ скромно и старались проповедовать по 120-140 часов в месяц, как специальные пионеры. Я работал по отделке на одного брата три дня в неделю, а Наташа время от времени подрабатывала на уборках домов и шила на заказ сестрам одежду. Там где идти надо около 30 минут, мы почти никогда не ездили, а шли пешком. Во-первых, экономия средств, а во-вторых, дополнительные 30-40 минут в отчет. На встречах с общими и специальными пионерами с РН не раз давались практичные советы как экономить, чтобы продолжать пионерское служение. Например, совет покупать одежду в «секонд хэндах», давался не раз, и не только одним районным надзирателем, а несколькими. Многие пионеры так и делали.

Мы почти достигли своей цели, нас рекомендовали на десятинедельное обучение, в которое входило совместное с РН посещение собраний, а затем самостоятельное. После такого обучения, если все хорошо, тебя могут назначить заместителем районного или даже районным. Но в моей жизни произошла первая «духовная  катастрофа». Мне пришлось отказаться от этого назначения, хотя РН в личной беседе сказал, что спрашивал филиал об этом и там ответили, что я мог бы и не отказываться. Как так получилось?

Один раз брат, работающий со мной на стройке, стал рассказывать, как хорошо мало работать и много получать. Вы, наверное, поняли, что это про сетевой маркетинг. Я естественно нахмурился, как и подобает примерному брату. Вообще всегда к сетевому относился плохо. Но он рассказал о том, что есть проект, касающийся услуг дешевой интернет-связи по мобильнику, включая видеозвонки, а не какие-то там тюбики, флаконы и таблетки с косметикой. Я все равно был настроен скептически. «Приедет опытный старейшина из Волгограда, просто приходи его послушать». Я и пришел. Старейшина, рассказал, что у него уже есть сеть в компании «Нью Вэй» и он вместе со своими продажами за лето заработал 300.000 руб. Это ему не мешает (у него есть семья и ребенок) брать время от времени подсобное пионерское служение. Но в этой телекоммуникационной интернет-компании перспективы покруче. Я, говорит, за первый месяц заработал 1000 долларов! Ну я, остолоп, и клюнул. Все ж таки старейшине доверяю, тем более подсобному пионеру.

Думал, что пройдусь по салонам связи и так далее. Собрание трогать не буду. Так я попал в еще одну интересную организацию. Это был лохотрон. Бесплатная связь, как потом оказалось, за 90 долларов в месяц. Но это был интересный опыт. Столько оказалось похожего между Свидетелями Иеговы и сетевым маркетингом. Столько прочитал новой и интересной информации. Хотя из этой компании я ушел, как только один соображающий в интернет-услугах и технологиях брат расписал мне все по полочкам, что это развод. Это было незадолго до краха самой компании. Я все же умудрился продержаться в ней год и потратить все свои сбережения до копейки.

Посещая «обучающие» мероприятия в Москве, я поразился поведению некоторых наших братьев, которые туда ездили из нескольких городов. Их всех привел сюда тот самый старейшина из Волгограда. Некоторые с горящими глазами выбегали на сцену и делали то, что им говорили спонсоры. Как-то выкинули со сцены маленькие фантики, они символизировали деньги. Чем больше ты соберешь, тем больше ты заработаешь. Так два брата кинулись сломя голову и буквально на коленях их собирали. Одного через некоторое время исключили из собрания, а другого назначили старейшиной.

Эти мероприятия «надували» людей на заранее бесплодную работу до такого же следующего мероприятия. Это очень было похоже на наши конгрессы, "надувающие" возвещателей для проповеднической работы, до следующего такого же конгресса. Так же на сцене выступали те, кто говорил как у них все здорово благодаря компании. А на конгрессах выступали утверждающие, что у них все здорово благодаря Организации. А в реалиях жизни и там и тут было не совсем так. Все здорово, конечно было, но далеко не у всех. Я даже стал думать, кто у кого подсмотрел методы работы.

К моему опыту добавились новые правовые комитеты со всякими неприятностями. Добавилось новых случаев, показывающих, что старейшины иногда ободряют, а иногда удручают возвещателей, доводя некоторых до слез и отчаяния. Я опять стал видеть, что в то время как одних «теократическая» деятельность окрыляет, других угнетает. Я не мог тогда все это проанализировать. Просто копились наблюдения.

Попутно стали замечать, что психических отклонений и депрессий уж больно много в среде Свидетелей Иеговы. Депрессии были просто бичом собраний. Одна сестра-пионерка (мы были вместе в одном собрании, после переезда по потребности) через несколько месяцев шагнула с балкона. Она просто встала утром, подошла к балкону и спрыгнула. Насмерть. Ей было около 25-ти. Другую сестру мы собранием отговаривали от самоубийства. Сестры бегали к ней домой, она им не открывала. Помню, как с одним старейшиной еле уговорили ее обратиться к врачу и начать лечение.

Впервые я стал сталкиваться с тем, как на семейную жизнь влияют советы Общества по поводу орального секса. Ко мне, как к "опытному" мужу и старейшине, уже начали обращаться с такими вопросами. Конечно, далеко не все эту тему поднимут открыто, но некоторые семейные пары или отдельных супругов это беспокоило, если не сказать больше. В одном случае старейшины даже рекомендовали супружеской паре не трогать там ничего руками! Один муж после этого жаловался, что у его жены вообще пропало всякое желание заниматься сексом. Кончилось блудом со стороны мужа и его изгнанием из собрания. В другом случае, сестра получила совет от старейшины, что так нельзя, а ее мирской муж заявил, что в таком случае пойдет гулять. И много других подобных случаев.

Сексуальная жизнь в среде Свидетелей Иеговы - это еще одна обширная тема, тема вскрывающая целый ряд серьезных психологических проблем. Проблема, даже лежащая в основе многих других проблем и грехов, казалось бы не связанных с сексом.

Одна супружеская пара никак не могла спокойно с этим жить. Муж как-то обратился ко мне с вопросом. Можно ли делать то, что ему сделала жена. Он был подавлен. Я ему рассказал позицию Общества. Она такова - оральный и анальный секс придумали гомосексуалисты, так как по-другому они, увы, не могут. Как у нас на ШУСе объяснял инструктор, когда цитировал Римлянам 1:26. А объяснил он ясно: «Когда половой член во влагалище - это естественно, а когда во рту или анальном отверстии, то это противоестественно». Тем не менее, я ему сказал (да простит меня Руксовет и другие братья старейшины), что это личное дело супружеской пары. И если станет известно, то правового комитета не будет, но с должности старейшины или служебного помощника сместят (а он был служебным помощником). Честно говоря, не мог переступить через себя и лично прямо ему запретить это. Как-то угнетало то, что я влезаю в личную жизнь, настолько личную. Он не был удовлетворен ответом и послал меня к РН. Тот показал мне в еще старой книге "Внимайте" (для старейшин) на абзац, где без пояснений написано, что Организация рассматривает сексуальные извращения нечистотой. Я ему передал. Они, откровенно говоря, долго с этим мучились. Он звонил мне из другого города и каялся. Говорил, что опять сорвались, но потом попросили прощения у Иеговы и пообещали больше никогда не вытворять такого безобразия. Все бы ничего, но как-то спустя несколько лет он сказал мне, что жена заявила ему, что с ним у нее нет оргазмов, тогда как до познания "истины" с другими мужчинами были регулярно. Что называется делайте выводы сами. Мне тогда казалось очень странным и неестественным, что семья звонит мне и кается в сугубо интимных вещах, о которых в Библии ясно не говорится, но я, поддерживая позицию Общества, хвалил его, говоря, что они молодцы и радуют Иегову. Когда же из книги Френца "Кризис совести" я узнал, что раньше за это вообще исключали из собрания, я был просто шокирован.

В то время, как я не принял назначение на обучение, наши цели немного поменялись. Мы очень хотели ребенка. Причем оба. Уже довольно долго. И эти приступы «помутнения рассудка», случались у нас по очереди. Один другого приводил в чувство. А тут, как назло, совпало. И вот мы решились, запланировали и моя супруга стала носить под своим сердцем желанного малыша. При этом мы не собирались сворачивать «теократическую» деятельность. Хотя было уже не так очевидно как раньше, но все же мы жили в «самом конце конца последних дней». Конечно, реакция на нашу беременность была сдержанной. Некоторые были за нас рады, многие не поняли такого решения. На одном из конгрессов, мы сообщили одному другу, что Наташа в положении. Первая фраза, которая пришла в его ревностную голову и которую он тут же озвучил, была цитата из Библии: «Горе беременным...»! Когда же я сказал, что мы планировали беременность, то он чуть не подавился (был обеденный перерыв и он ел). Помню как его жена, которая стояла рядом, сказала ему: «Саша, ты думай, что говоришь». Сейчас он с женой служит районным надзирателем.

Так как мы ожидали ребенка, то надо было менять жилье. До этого мы для экономии снимали не квартиру, а комнату. Мы сняли квартиру, в которой раньше жила другая супружеская пара Свидетелей Иеговы. Мы даже и не подумали все там осмотреть, так как пара была молодой (а значит в квартире должно было быть чисто) и цена была приемлемой. Мы переехали туда и вот, наверное, с этого момента начал расти внутренний разрыв между действительностью и иллюзией. Разрыв, который мы начали ощущать всей своей кожей, но еще не отдавая себе отчета в том, что эта иллюзия была нам навязана Обществом Сторожевой Башни.

Условия были непростыми. Кухня не отапливалась, горячая вода была только в сан узле. В самой ванной можно было только стоять. На газовой плите работала только одна комфорка. Но самое страшное - это вонь! В этой квартире, раньше жил одинокий дедушка. В первую же ночь мы чувствовали, что сильно воняет мочой. Принюхались - это от дивана, на котором мы спали. На следующий день мы купили кровать, а диван выкинули на помойку. В этой квартире, даже стены были пропитаны вонью.

Долго мы не могли понять, откуда к нам постоянно добавляется еще новая партия благовоний. Оказалось, что под нами жила старая-старая и больная на голову бабушка. Соседи прозвали ее «дихлофос». Чтобы вы поняли, немного подробнее. Она носила домой мусор с уличной помойки. Когда была авария и у нас прорвало трубы (а вентиль от стояка был у нее в квартире), я и сантехник с большим трудом вошли в ее квартиру. Нас обоих чуть не вырвало. На полу буквально хрустели дохлые тараканы. В ванну было трудно зайти, так как она была с горой завалена каким-то мусором. То есть человек еще и годами не мылся! Когда в подъезде открывалась ее дверь, зловоние распространялось на несколько этажей.

По финансам мы не могли себе позволить другую квартиру. Пришлось всю беременность жить там. У Наташи был очень сильный токсикоз. Она в ту зиму постоянно перевыполняла норму общего пионера. Просто она не могла находиться «дома». Каждый раз, когда мы подходили к подъезду у нее на глазах наворачивались слезы отчаяния. Я же буквально разрывался между семьей и собранием.

Красивые фото из Сторожевой Башни семейной идиллии активных старейшин с женами и детьми, проводящими семейное изучение возле большого камина, или за большим столом в просторной комнате своего собственного дома, казались мне далекими от нашей реальности. И не только нашей! Чтобы заработать на такой дом с камином, нужно пахать и пахать, а вот когда же тогда проповедовать, посещать три встречи собрания, вести пастырскую деятельность?

Помню, что тогда в голове промелькнула «отступническая» мысль, что мол хорошо священникам и пасторам в других конфессиях. У них есть доход от прихода и они могут (если искренне хотят) заботиться о своем собрании или церкви (имею ввиду людей), не жертвуя при этом семьей и своим здоровьем. Я подумал, как бы такой подход облегчил наше положение и положение многих других старейшин. Ну вот, например, пишет СМС брат или сестра, что есть проблема, надо встретиться, мне хочется помочь, утешить, я планирую ехать после работы, а смотрю в глаза жены, которые на мокром месте и сердце разрывается. А еще надо проповедовать, проводить изучения Библии, готовиться к встречам собрания и иногда дополнительные дела (конгрессы, посещения РН, правовые дела и др.)

Помню как временами у нас были эмоциональные срывы, после которых мы, накричав друг на друга, потом в обнимку, со слезами на глазах, сидели в этой вонючей квартире. Наташа уже несколько раз намекала на то, что хотелось бы вернуться домой. Но куда? Своей квартиры не было. Когда была возможность (реально были средства, но надо было еще добавить, а для этого взять ипотеку), мы ее успешно проигнорировали. Зачем нам квартира, если мы хотим полновременно служить там, где укажет Общество! Будет квартира, будет лишний якорь, удерживающий нас.

Когда Натуля была на 6-м месяце, я решил устроить ей небольшой «отпуск», мы приехали в Ставрополь и остались там на месяц  у ее мамы. Спустя месяц, я поехал назад в Рязань (так как вот-вот должен был приехать РН и надо было организовать проведение Вечери), а Наташу оставил в Ставрополе, пообещав найти новое подходящее жилье. И знаете какое? Ту самую первую квартиру с горой мусора. Там уже год проживала одна супружеская пара Свидетелей Иеговы, которые сделали там капитальный ремонт, заменив даже рамы на окнах. Финансы мне позволили снять ее, но с условиями получше - нет.

Мама Наташи не хотела ее отпускать. У Наташи мама и сестра - известные в здравоохранении и влиятельные люди. Один звонок - и самые лучшие условия и уход в любом роддоме обеспечены. Но мы-то не планируем возвращаться. Мы не хотим быть похожи на Иону, который сбежал от своего назначения. Не знаю, где еще найти такую преданную жену. Она скрепя сердце села на поезд и приехала в Рязань.

До родов оставался один месяц. Начались трудности с финансами. Работу в той сетевой компании я прекратил. Когда понял, что это даже и не сетевая компания, а чистая финансовая пирамида, то созвал всю команду, которую построил за это время. Расписал им весь расклад, попросил прощения, что втянул их в эту аферу и закрыл офис. Ближе к родам, я на свой страх и риск открыл точку на рынке. Стал продавать солнцезащитные очки с Черкизовского рынка. Для этого я взял небольшую сумму в долг у одного глухого интересующегося. Слава Богу, я стал немного зарабатывать и отдал долг в оговоренный срок. Но так как с ростом доходов возросли и расходы на ребенка, то еще почти год пришлось жить в той маленькой квартире. Вот тут с рождением ребенка начался самый тяжелый период в нашей жизни.

На той самой квартире
На той самой квартире

Еще перед родами мы замечали странные вещи - воняло носками. Спустя время на моей рубашке, висящей в шкафу, нашли фекалии, а сама рубашка была поцарапана, как будто по ней кто-то лез. Короче мышки! В итоге оказалось их так много. За вечер как-то убил сразу двух. Жена со временем заметила, что на кухне и в комнате живут разные мышки — на кухне только черные, а в комнате только серые. Каждый день туалет, кухню и полы я вымывал хлоркой.

Из-за нашей позиции в отношении крови, врач отнесся к нам с пренебрежением. В итоге, вопреки нашим желаниям, он начал стимулировать родовую деятельность. У Наташи организм не принял эту химию, ее вырвало и она потеряла сознание. Ребенок уже шел в родовые пути, поэтому, когда сделали незапланированное кесарево, его вытянули, повредив шейку. Так вот, мы тогда этого не понимали. Врачи нам, как обычно делается в таких случаях, ничего не сказали. Поняли мы это лишь со временем.

Вернулись с малышом в эту мышиную нору. Ночью ребенок не спит. Плачет. Помню, как укачиваем его по очереди до 3-х ночи. Он, наконец, засыпает, мы отрубаемся, а через 30-40 минут опять встаем, так как ребенок рыдает навзрыд. Обидно когда беременность была, по словам гинеколога, идеальной, а роды все загубили. На работу мне вставать в 6 утра. Раз в неделю я еду в Москву (примерно в 2 ночи выезжаю), тогда я вообще почти не сплю. Помню, как-то едем в автобусе на изучение Библии с молодым братом. Он жалуется, что не высыпается из-за учебы в колледже. Бедный, ложится в 12, а встает в 7. Как я ему позавидовал!

Неврология у сына усугубилась тем, что мы по неопытности не знали, что у него серьезные проблемы  и  не спохватились сразу. В 6 месяцев ребенок с женой угодил в инфекционную больницу (или прикормом отравился или от мышей). Оттуда он принес стафилококк, а Наташа тоже там что-то подхватила, ее рвало и была температура. Позже мы увидели в квартире за холодильником огромное пятно плесени на стене. А также в ванной комнате. Как-то раз, примерно в то время, звонит жена, и в трубку навзрыд. Что случилось? «Все я не могу так больше! Захожу на кухню, а из кастрюли на плите мышь выскакивает». Короче говоря, когда Антону было 11 месяцев, мы уже реально были готовы  повеситься.

Наташа с Антоном и квартирами с мышами...
Наташа с Антоном и квартирами с мышами...

Я сказал Наташе, что если мы в течение недели не найдем другое жилье, то собираем свои вещи и едем в Ставрополь, и плевать на все! К этому времени я стал зарабатывать немного больше и, наконец, получилось снять хорошую двухкомнатную квартиру. Там прожили почти год. Жена пришла в себя. Я тоже. Впервые за три года служения в Рязани мы почувствовали себя людьми. Естественно, сразу взяли подсобное пионерское!

Появилась машина. «Мирская» теща нам купила «Тойоту». Я сразу начал рассекать с пионерами по Рязанской области, посещая разные села в поисках глухих интересующихся. Был как-то смешной случай. Я поехал в какой-то поселок с глухим братом. По пути взяли автостопом путешествующего парня с большим рюкзаком. Это же время в отчет! Ну, он сел сзади и я давай ему рассказывать. Он спорит. Была зима, а в машине тепло. Разморило. А я привожу веские доводы, аргументы. Постепенно мой собеседник перестал спорить и начал внимательно слушать. Так минут 15 я ему проповедовал, а он, не перебивая, слушал, пока я не посмотрел в зеркало заднего вида и не увидел, что он крепко спит. Но ничего, все равно время идет в отчет. Как меня научил один РН, когда я его спросил, как он выполняет норму часов, что они с женой, выходя утром из дома, дают кому-то трактат. Потом минут через 20-30, когда подъезжают к месту, где будет ВПС [встреча для проповеднического служения], дают трактат еще кому-нибудь. И вот готово 30, а то и 40 минут проповеди. На двоих уже 1 час или 1 час 20 минут. Так и мы, дали кому-нибудь буклет или журнал, сели в машину, едем 40 минут, приехали, а в отчете уже копится время. Так было легче выполнять норму. По пути, бывает, остановишься и тоже предложишь случайному встречному журнал.

Прожив в той двухкомнатной квартире почти год, мы были опять вынуждены сменить жилищные условия на более скромные. Переехали в однокомнатную и холодную квартиру. Но мы уже собирались возвращаться домой. Я понимал, что для семьи так будет лучше и самое главное, я, как старейшина, не бросил собрание. Все изучения Библии передал. Все обязанности в собрании распределил между служебными помощниками, всех всему, чему мог, обучил. Короче мы уезжали как образцовые Свидетели - с чистой совестью и с подорванным здоровьем нашего ребенка.

Прощанье было трогательным. Нас провожали глухие братья и сестры, обнимали, плакали и что-то совали нам в карманы. Как оказалось потом открытки со словами благодарности и деньги. Мы многих из них считали своими хорошими друзьями.

Вот, наконец, мы вернулись в свое родное собрание. В первый же день в конце собрания старейшина объявил, что у нас новый служебный надзиратель - Дудин Денис, на ходу спросив меня: «Ты же не против?» Я думал, что сбудется моя мечта - служить тихо в собрании старейшиной, ходить в проповедь по домам раза два в неделю и заниматься семьей. На тот момент, это было все, что мне нужно. Но постепенно, назначения повалились как из рога изобилия: КСБ [комитет по связям с больницами], конгрессы (речи и организация мероприятия). Так как я знал жестовый язык, то стал помогать жестовому собранию и району в организации конгрессов. Множество правовых дел и расследований, апелляционные комитеты, пересмотр пригодности старейшин и многочисленные пастырские посещения (не только в своем собрании). Знаете, когда я начинаю перечислять то, что я делал в то время, то сам не верю, что это реально!

Комната, которую мы снимали в  Рязани, и где проходили встречи собрания. Ни о какой личной жизни в таких условиях мы даже не мечтали

Жена терпела, помогала и поддерживала меня. Хотя иногда плакала и говорила, что сын растет без отца. Жаловалась, что в выходные дни меня нет дома. Усталость постепенно копилась. Но вместе с ней копилось и разочарование. На правовых комитетах и при расследованиях, постоянно сталкивался с шокирующими делами. Шокирующими по степени греховности. Но хуже того, что я стал замечать нечто другое. К этим грехам иногда ведет сама политика Организации из-за усталости от нормированной регулярной деятельности, от постоянно витающего вокруг осуждения, разочарования, многочисленных запретов и постоянно преследующего чувства вины.

Стало очевидным, что с течением времени «молодые» собрания (новые, горящие, искренние) становятся похожими на «старые», то есть те, в которых Свидетели Иеговы уже в третьем или четвертом поколении. В таких собраниях много фальши. Много покрывательства. Такие собрания, например, как в Невинномысске и Незлобной. Там братья и сестры уже в пятом и шестом поколениях. Ох, что там иногда творится. Один правовой комитет, в котором я участвовал, поразил меня степенью покрывательства и безнаказанности. Брат, против которого выступили как свидетели семья старейшины и несколько сестер пионерок, обвинив его в пьянстве, был сыном видного старейшины, который некоторое время служил районным надзирателем. Одно время он был служебным помощником. Он уже заработал репутацию отчаянного парня. В чем только его не обвиняли, но не хватало свидетелей, либо свидетели меняли показания, либо местные старейшины просто не давали делу ход. В итоге, доказать удалось лишь  его пьянство на двух свидетельских свадьбах. Доказательства были неопровержимыми. Он сам ляпнул и признался. Но тут понеслось. Апелляционный комитет, на котором присутствовали старейшины, назначенные лично Филиалом с других городов (в том числе один бывший член комитета Филиала). На заседании обвиняемый брат просит пригласить свидетелей того, что он не был пьян на свадьбе. Брат говорит: «Да пожалуйста». Он выходит и заходит с толпой. Человек 12-15 разного возраста и пола. Все как один, не моргнув глазом, утверждают, что он не был пьяным, он хороший парень! После этого толпа выходит и заходит вторая партия. То же самое повторяется! Я помню, как одна сестра засомневалась в своих показаниях, но соседи ее приободрили и она вновь окрепла в своей вере в безгрешность этого молодого паренька.

Вызывали старейшину, который его пьяного приструнил и просил поехать домой. «Почему ты не дал делу ход?» - спросил его один член комитета. «Ну, я же дал ему совет, этого наверное было достаточно». Короче, этого парня исключили. Но через некоторое время его фактически протащили обратно в собрание. Вопреки всем инструкциям в книге «Пасите», был созван комитет по восстановлению во главе с бывшим РН, которого Филиал назначил в то собрание специальным пионером, и который был в близких отношениях с отцом этого парня. Его восстановили, практически без нас, старейшин, которые его исключали, нас просто вынудили с этим смириться.

В этот город для разбирательства этого дела (у него было громкое продолжение, но уже без меня) приезжали из Филиала. И ничего не тронулось с места. Другой опытный старейшина, участвовавший в специальном комитете по этому делу, как-то встретился с одним братом из служебного отдела (очень видный и известный в России брат). Так вот он объяснил почему так трудно идет дело. Как он сказал, у них (имеются в виду те самые ребята с их папами-старейшинами) в филиале и даже в комитете филиала есть свои люди! Помню, что после всех тех дел, с которыми я столкнулся, я даже не удивился этому. Я удивился лишь тому, что я этому уже не удивляюсь! Правовым случаям и их анализу, скорее анализу того, что происходит в Организации, и почему так происходит, можно посвятить целую книгу.

Многочисленные комитеты, дела собрания и района, организация конгрессов и многое другое в один момент меня реально вымотали. Этих дел невыносимое количество, как и бланков, писем и различных документов. Некоторые дела, требующие времени старейшин, вообще не имеют смысла. Например, раз в год старейшины собираются и заполняют специальный бланк «Рекомендация докладчиков на областные конгрессы».  Они молятся, ставят оценки рекомендуемым ораторам, пишут характеристики, а после передают их районному надзирателю, после чего РН собирает двух-трех самых опытных старейшин района и вместе они заново заполняют такой же бланк, ставят подписи и отправляют в Филиал. Мы с РН так сидели до двух часов ночи и некоторые рекомендации от старейшин в собрании просто игнорировали. Я тогда думал, если бы братья знали, что они оставили свои семьи и сидели, потели над никому не нужной бумажкой, что бы они сказали?

Короче говоря, я опять был на пределе своих физических и эмоциональных сил. Я перестал чувствовать, что служу Богу. Я занимаюсь разбирательством личной жизни соверующих и бюрократическими процедурами. Я забросил свою семью.

На этом фоне усугублялось и состояние моей жены. Она практически была одна. В собрании дружить было не с кем. Она и в гости звала, и сама пыталась прийти. Общение стало заключаться либо в банальном сплетничестве, либо в поочередном выставлении напоказ, кто и что прочитал, где и сколько проповедовал, при этом второй собеседник должен попытаться оправдать свои низкие показатели отчета или незнание какой-то информации из журнала. «К нам приехал районный надзиратель и он сказал...» А ты должен ответить: «Ах! Какая классная мысль». Простого человеческого общения стало не хватать. Все уставшие и занятые.

Каждая поездка на конгресс у жены вызывала стресс. Соперничество и зависть среди сестер явление на самом деле обычное, с прибавлением рентгеновского оценивающего взгляда и необходимости соответствовать какому-то стандарту, стало уже бременем.

Международный конгресс в Катовице (Польша)
Международный конгресс в Катовице (Польша)

Откровенно общаться практически не с кем. Невозможно называть вещи своими именами. Тебя сразу осудят. Нельзя сказать о районном надзирателе, что он любит власть и ведет себя как какой-то царек, помыкая всеми вокруг, даже если он так себя и ведет на самом деле. Нельзя сказать, что речи на конгрессе скучные и бессодержательные. Даже если они и такие. Нельзя сказать, что какое-то утверждение спорно, даже если это полная чушь. Надо всем восхищаться. Надо пересказывать. Надо говорить только положительно.

 О Свидетелях Иеговы, особенно наделенных властью, а тем более Руководящем совете, надо говорить как о покойниках — либо хорошее, либо ничего! Зато об исключенных, мирских и особенно отступниках и других религиях надо придерживаться полностью обратного правила. Либо плохо, либо ничего! Это негласное правило, навязанное литературой Общества, и каждый может в этом убедиться, пообщавшись со Свидетелями Иеговы в непринужденной обстановке. Особенно это касается ревностных и послушных возвещателей.

В купе с усталостью, перенапряжением, правовыми делами, вскрывающими истинное лицо Организации, стала очевидна апатия большинства по отношению к проповеди. Можно пойти с пионером или возвещателем, пройти час и не услышать от него или от нее ни одного преподнесения. Можно ради интереса пристроиться за какой-нибудь парой Свидетелей, идущих с благой вестью, и посмотреть. Либо суют каждому буклет, либо, что чаще бывает, они просто гуляют и общаются друг с другом, предлагая один раз в 30 минут кому-то литературу. Уставшие и обессилевшие пионеры, потерявшие радость — это стало нормой!

Я тогда не раз задавал себе вопрос — что же происходит, где Божий дух? Общаясь с друзьями, старейшинами из разных городов, я слышал, что такая же картина практически везде. Депрессия и усталость! И всепоглощающее чувство вины за эту депрессию и усталость. Уставшие и вымотанные старейшины пытаются воодушевить уставших и вымотанных возвешателей! И все возрастающий рост отступничества.

Все это как-то не укладывалось в моей голове. В Божьей Организации, ведомой святым духом, имеющей особые благословения, должно быть по-другому. Возникло ощущение, что наступает какая-то стадия стагнации. Ее еще как-то разбавляли красочные видеоролики с сайта. Но это было уже не так убедительно.

На фоне этой усталости и загруженности делами района и жестовой территорией, последней каплей была Школа пионерского служения.

Моя Наташа, уже беременная, переводит публичную речь для глухих на жестовый язык (Рязань)
Моя Наташа, уже беременная, переводит публичную речь для глухих на жестовый язык (Рязань)

Только что закончились конгрессы, на которых была костюмированная драма про Есфирь. Мы уже порядком были вымотаны. Наташа отвечала за пошив костюмов. В то время Антон неудачно упал и вбил верхний зуб внутрь десны. Ему тогда было 5 лет. Неделю он не мог есть. Я покупал ему коктейли в магазинах спортивного питания, чтобы он хоть как-то питался. Губы высохли и потрескались до крови, так как он все время держал одной губой зуб, который сильно болел. Врач сказал, что надо это перетерпеть. Его в таком состоянии мы таскали все три дня при жуткой жаре на конгресс. Он знал драму уже наизусть. Сидел на репетициях. Хотя это его и отвлекало как-то. Ему нравились костюмы, мечи, копья, корона и бороды. Он цитировал наизусть некоторые отрывки из аудиозаписи этой драмы.

Заканчивался конгресс и я думал, что завтра на первый день занятий в Школе я не пойду. Останусь с Антоном и отправлю туда Наташу. Я поделился этими планами с областным надзирателем, мы дружили семьями. Он посмотрел мне в глаза и сказал: «Я тебя как отца понимаю». Сделал многозначительную паузу, а потом рассказал как Иегова творит чудеса, когда ставишь на первое место его интересы. Хотя вся моя внутренность была против, я решил, что будет правильно, если на Школу мы пойдем вдвоем, а с Антоном будет сидеть няня, наша сестра.

Первый день не принес никакой радости. Жена даже не хотела идти в класс на второй день. Районный надзиратель, проводящий школу, буквально угнетал своей властью и доминированием. Благо второй преподаватель как-то это компенсировал простотой и добрым отношением (но он был зам и школа плясала под дудку этого РН). Весь день мы переживали за сына и на каждой перемене звонили няне, все ли нормально. Как-то с горем пополам мы прошли Школу, нас опять «надули» святым духом и заточили на расширение служения.

Тем не менее, мы решили оставить пионерское служение. Во-первых, по той причине, что мы целый год не занимались здоровьем ребенка. Было некогда. Мы с женой решили, что хватит с него таких жертв. Надо было ездить на лечение в другой город. Закончилась Школа, закончились пять областных конгрессов, в которых я был задействован в разных назначениях за одно лето (три драмы, несколько речей, надзиратель конгресса, бюро председателя конгресса, отдел размещения), закончился наш год пионерского служения по 70 часов в месяц, закончились правовые разбирательства, а у меня началась сильнейшая апатия. В течение года я постепенно отказывался от разных назначений, чувствуя, что больше не в силах их выполнять качественно как раньше. Осенью отказался быть надзирателем размещения на районном конгрессе, зимой отказался быть надзирателем областного конгресса на жестовом языке и членом КСБ, весной отказался от назначения быть режиссером драмы. Попутно я отказывался от участия в правовых комитетах и даже внутри собрания стал передавать свои обязанности другим.

Я погрузился в состояние апатии. Мне не хотелось идти на собрание, читать новые журналы, готовиться к встречам. Весь год я выполнял обязанности старейшины и вообще все остальные на каком-то автопилоте. Я трубил тревогу. Говорю областному, что у меня духовные проблемы, а он: «Ты устал. Отдохни. Езжайте в Египет. Мы там так хорошо отдохнули». Приезжает РН, я ему — у меня духовные проблемы, а он - ты просто устал. Отдохни. То же самое говорили мне все. Но я чувствовал, что дело в другом. Я уже отдохнул, а апатия осталась. Я даже стал передавать свои изучения Библии. За них война идет, а я их сам отдаю. В таком же состоянии была и моя жена. Полный «теократический» автопилот.

К концу года я стал осознавать, что меня мучило. Все накопленное за эти годы негативное начало всплывать и складываться в картину, противоречащую моим убеждениям. Это было сильнейшее разочарование, в котором я не отдавал себе отчета.

Тогда же я узнал, что старейшина, которого считал своим другом, и которого постоянно выгораживал перед другими возвещателями, обиженными на него, за моей спиной вел политику дискредитации моего авторитета. Например, после того как я с ним поделился, что у меня апатия и я нуждаюсь в помощи, он сказал некоторым братьям, что мне недолго осталось быть КСС [координатор совета старейшин]. Он оказался прав. От этого назначения я сам и отказался в его пользу при следующем посещении РН, а он смиренно его принял. Многие в собрании видели, что со мной происходит что-то не то.

Наконец в голове стали появляться вопросы. Раньше я их просто прогонял. Сейчас стал обдумывать. А не получается ли, что мы сами себя обманываем? Где тот святой дух? Где радость? Живем ли мы действительно в последние дни? Действительно ли мы, Свидетели Иеговы, лучше, чем другие конфессии и другие люди? Не является ли лишение общения какой-то манипуляцией, удерживающей в организации? Почему столько депрессий? Почему возвещатели в основной массе не думают своей головой, а слепо следуют инструкциям свыше? Отчего столько хороших людей должно погибнуть в Армагеддоне вместе со своими маленькими детьми, лишь потому, что они не принимают толкования Свидетелей Иеговы? Я подумал, что если этого хочет Бог, то я не хочу служить такому Богу! И тут же сам ужаснулся своей мысли. Я перестал нормально спать. Из-за этих мучительных мыслей я засыпал не раньше трех-четырех часов ночи на протяжении многих  месяцев.

На одном конгрессе, выступал наш новый районный надзиратель Он был такой праведный, такой правильный, такой уверенный в том, что на следующий день после конгресса мы должны все достать свои программки, сесть и повторить речи с конгресса, что я, смотря на него, подумал — если в новом мире все будут такими как он, то я не хочу там жить.

Смотря на многих детей в собрании, мы с женой говорили друг другу, что не хотим, чтобы наш сын со многими из них дружил. А смотря на подростков, я думал, что не хочу, чтобы мои дети выросли такими. Либо забитые родителями, замкнутые, подавленные, робкие, но послушно проповедующие без особой радости, либо хитрые, двуличные, умеющие произвести правильное впечатление в правильном месте. Опять-таки, нормальные, радостные, активные подростки были редким явлением.

Не сомневаясь в том, что СИ единственные живут по Библии и единственные ее правильно понимают, я никогда не ставил под сомнение Организацию. Видя нестыковки написанного и реального, я стал сомневаться в Боге и Библии. Почему раньше Бог разрешал многоженство (считай постоянный многократный блуд), а сейчас за один акт блуда человек может лишиться вечной жизни? Как можно смириться с геноцидом ханаанских народов, с массовыми убийствами детей? За годы, проведенные в Организации, я стал так тесно идентифицировать Общество Сторожевой Башни с Богом и Библией, что грань практически стерлась, незаметно для меня самого. Бог, Библия, Организация — вот Троица в которую я верил на самом деле. Отвергнув Организацию, я должен был отвергнуть и Библию, а отвергнув Библию, я должен был отвергнуть Бога.

Я стоял перед дилеммой: сохранить веру в Организацию, сохранив, таким образом, веру в Бога, или перестать верить Организации и, следовательно, в Бога! Я еще оставался старейшиной с неплохой репутацией, но в душе мне уже было наплевать на любые назначения в Организации. Передо мной стояли более важные вопросы. Быть или не быть! Именно тогда, я решился сделать то, что хотел давно, но никогда не решался - прочитать книгу Реймонда Френца «Кризис совести». Впервые название этой книги вызвало у меня интерес. Само название было как бы отражением моего внутреннего состояния.

С рождением ребенка, время от времени, я стал задавать себе вопросы. А если мой ребенок окажется на операционном столе, после какой-нибудь аварии и потребуется влить плазму или эритроцитную массу, как поступлю я? Смогу ли отказаться, учитывая, что в нашей стране редко кто из врачей смог бы оперативно среагировать и применить бескровные методы, когда счет идет на секунды? Правильно ли это будет - позволить ребенку умереть? Учитывая, что позицию Общества по поводу деления на мелкие фракции и основные компоненты я до конца не мог понять, да и 95%, если не больше, возвещателей ее не понимали!

А если мой сын крестится в подростковом возрасте, а потом будет исключен из собрания? Смогу ли я следовать практике лишения общения, принятой у нас? Как это могло бы сказаться на эмоциональном состоянии моей жены?

Откровенно говоря, я не мог с уверенностью ответить на эти вопросы. Меня даже немного пугало, что где-то в глубине души я знал, что скорее всего поступлю не так как должен поступить Свидетель Иеговы.

Пока ребенок подрастал, я стал задумываться о правильности отказа от высшего образования. Действительно ли праздновать дни рождения так ужасно? Подавляющее большинство Свидетелей Иеговы на самом деле легко запутаются, объясняя «библейское обоснование» для отказа от дней рождения, если задать пару тройку разумных и простых вопросов на эту тему.

Чувствуя, в глубине души дискомфорт от того, что учу и требую от других то, с чем сам в глубине души не согласен на 100%, я уже начал испытывать подавленность. Я специально брал конспекты публичных речей на эти темы и готовил речи, наверное, потому что сам себя хотел убедить, и чувствуя, что большинство возвещателей плавают в этих вопросах. В принципе, убедить себя и других на какое-то время получалось. Но вот внутренние ощущения лучше и не передать, как названием книги - «Кризис совести».

Самое поразительное в книге было то, что я мог бы к каждой главе написать комментарии с реальными случаями, подтверждающими написанное. Многое из описанного я постоянно встречал, только на своем местном уровне, на уровне нескольких районов. При чтении было стойкое ощущение — это правда! Болезненная, может быть разрушающая, но ПРАВДА!

Прочитав книгу, я остался с весьма смешанными чувствами. Внутри шла борьба. С одной стороны, я не мог закрыть глаза на то, на что уже их открыл, а с другой стороны, пытался сохранить веру в то, что 20 лет моей жизни прошли не зря. По моей просьбе меня освободили от обязанностей старейшины и у нас с женой появилась возможность разобраться со своими «тараканами». Помню, как сказал жене: «Знаешь, Наташа, нам надо либо быть активными Свидетелями Иеговы, либо уйти; где-то «между» не получится, после нашей «славы» система этого не простит, нас просто постепенно выдавят из нее». Так и случилось. Хотя многие нас очень любили, но постепенно началось отторжение. Ведь любили не нас, а то, какими нас видели. Любили то, что мы делали.

Постепенно понимание (мол, они  устали, им просто надо сделать перерыв, отдохнуть) сменялось непониманием. Непонимание сменялось настороженностью. Ближе к ЛО [лишение общения] некоторые нас избегали и при встрече старались сделать вид, что нас не увидели. О нас стали распускаться неимоверные сплетни, не имеющие ничего общего с действительностью. Некоторые до конца старались остаться друзьями. Одного такого брата я как-то спросил, что о нас говорят. Ну, ответил он, что ты флиртовал с какой-то сестрой, а Наташа на улице отворачивается и не здоровается при встрече, ходит в мини-юбках (у нее нет ни одной мини-юбки). Хотя меня это лишь позабавило, но жену сильно угнетало.

Некоторые пытались меня вразумить. Несколько таких бесед сводилось лишь к тому, чтобы я одумался. Никто ни на миг не допустил и мысли, что заблуждаются они, а не мы! То, что Организация Божья — это уже "доказанная" аксиома. Я особо никому ничего не доказывал, так как боялся за их душевное состояние. Я считал и считаю до сих пор, что некоторым лучше оставаться в этом заблуждении, учитывая их обстоятельства. А так же, зачем переубеждать того, кто заранее решил не слушать аргументов, противоречащих его убеждениям? Мне приводили очень разнообразные доводы, суть которых — без Организации ты пропадешь. Некоторые с подробными описаниями моего будущего падения на самое дно этого мира, беседовали поочередно то со мной, то с моей женой.

Раньше я удивлялся фанатизму некоторых православных, протестантов и мусульман, которых встречал в проповеди. Многие из них, дорожа своей верой, не желали даже слушать о том, что может подорвать их убеждения. Казалось, что их вера, их традиции были важнее истины, важнее правды. Ради поддержания своих убеждений они с легкостью оправдывали то неправильное, в своей религии, на что им указывали, и закрывали глаза на конкретные факты. Тогда я думал, что мы, Свидетели Иеговы, резко от них отличаемся. Но увы, оказалось, что мы поступаем точно также, когда нам указывают на то, что неправильно в нашей религии. Ради сохранения своей веры мы отказываемся от правды, от фактов. Мы их просто игнорируем, отвергаем, даже не рассматривая.

Как-то раз в служении моя Наташа встретила одну верующую женщину. У них завязался диспут. Наташа хотела что-то прочитать ей из Библии как доказательство своих утверждений, а та своими руками захлопнула ей Библию. Тогда Наташа попыталась ей процитировать тот самый стих, а эта женщина бесцеремонно закрыла моей жене рот своей рукой. Поразительный фанатизм и страх! Но разве у нас не закрывают рот тем, кто приводит доводы (в том числе из Библии), опровергающие утверждения «верного и благоразумного раба»?

Даже те, кто более или менее свободно мыслит в Организации, имеют умственный предел для критических фактов. Дальше этой границы идти нельзя. Дальше думать и проверять не стоит. Опасно! Когда кто-то из Свидетелей Иеговы начинает критиковать «верного и благоразумного раба», на лице слушателя возникает гримаса ужаса. Это табуированная тема! Человек уже не слушает и не воспринимает никакие доводы. Он ничем не отличается от фанатика в любой другой конфессии.

Постепенно мы пришли к выводу, что не сможем оставаться Свидетелями Иеговы. Для Наташи главным аргументом было то, что она уже не могла спокойно находиться в атмосфере давления. Не было настоящих друзей. Ее удручал формализм и поверхностные отношения в собрании. Она устала требовать от ребенка соответствия общественному ожиданию. Устала от такого образа жизни. От двуличия и сплетен. Она говорила: «Если это истина, то где Божий дух? Где радость? Вместо этого сплошная депрессия».

Для меня решающим фактором стало то, что я не мог больше поддерживать систему, которая причиняла страдания людям. Это касалось гемотрансфузии и лишения общения. Пусть таких людей и не так много, кто реально пострадал, но все же. Это касалось и прошлого — пророческие даты, побуждающие некоторых идти на неоправданные жертвы с последующим перекладыванием вины на плечи самих жертв.

Мы не хотели уйти без объяснений. Но и не хотели поднимать шум. Просто написали письмо старейшинам и в Филиал, особо и не ожидая ответа. К моему приятному удивлению пришел ответ из Филиала лично нам. Но приятное удивление сменилось неприятным, когда его прочитали [опубликовано в статье «Спасибо за всё хорошее…»]. Вопрос об одном, а ответ о другом. На некоторые вопросы даже и не попытались хоть как-то ответить. Больше всего меня расстроил холодный официальный тон письма. Ни слова благодарности за то, что мы с женой делали все эти годы в Организации, делали совершенно бескорыстно и самоотверженно. Было такое ощущение, что это не ответ, а отписка какая-то. Было чувство, что, либо письмо написали совсем уж впопыхах, либо, прочитав наше, решили, что с нами и так все ясно, зачем им пытаться что-то обосновать и тратить драгоценное время.

Сразу же, после получения письма, пришли братья узнать наше мнение по поводу написанного ответа. Я спросил их: они сами читали? Да, - ответили они, - пробежали глазами! Я сказал, что письмо еще больше разочаровало меня. На это они спросили, считаем ли мы себя Свидетелями Иеговы. Жена ответила, что, к сожалению, уже не считаем. А я сказал, что можно ли меня считать СИ, если я соглашусь на гемотрансфузию при операции моего ребенка или буду не против, чтобы мой сын отмечал дни рождения? Братья сказали: «Ну что, тогда мы завтра сделаем объявление?» Мы обнялись, попрощались, сказали друг другу приятные слова и с тяжелым сердцем закрыли за ними дверь. Когда они приходили к нам, у нас еще на стене висел ряд фотографий из прошлой свидетельской жизни. 

На следующий день нас объявили. У меня работали четыре сестры-пионерки с других собраний. В течение 30 минут после объявления они прислали мне SMS, что не выйдут завтра на работу. Я не ожидал такого резкого поворота событий. Зная, что нас лишат общения, я точно не знал когда. Этих девочек мне было жаль. Да, я знал, что им придется искать другую работу, но мне хотелось, чтобы у них до последнего была возможность работать. К тому же я думал, что лишение общения может затянуться на неопределенный срок. Грехов не было, сомнения не распространял, ждал ответ из Филиала.

Я сказал, что ожидаю, что они хотя бы неделю доработают. Я совершенно искренне думал, что объявят нас, я им предложу, не общаясь и не встречаясь со мной, доработать неделю. В ответ, было заявлено, что они любят Иегову и не собираются нарушать его заповеди. Проблемы были из-за этого не только у меня, но и у «мирских» девочек, с которыми они были в сменном графике. Одной из них пришлось работать две недели по 12 часов в день, пока не нашли замену. Все перед уходом взяли свои отпускные и спокойно кинули меня «по-теократически». Из четырех только одна написала: «Спасибо, мне было очень приятно работать с тобой, извини, но...».

В каком состоянии мы сейчас? Я могу сказать совершенно искренне, что мы ни разу не пожалели об этом решении. Мы чувствуем себя намного счастливее и свободнее. Ребенок расцвел. Мы сблизились как семья,  как муж и жена. У нас улучшились отношения с родственниками и соседями. Нам стало намного проще общаться с людьми.

Сын в этот момент сменил коллектив детского садика на 1-й класс в школе. До этого он  каждый день плакал и не хотел идти в садик. Из-за его позиции по отношению к дням рождения его там постоянно затравливали дети. Его не раз били. Беседовать с воспитателями и родителями оказалось практически бесполезно. Летом, перед школой я отдал его на бокс. Теперь в школе его никто не трогает. Он в очень хороших отношениях с одноклассниками и может, если что, за себя и за обиженных постоять. Он рано повзрослел. Говорит, что верит в Бога, но не доверяет религии, так как религии придумали люди. И это в семь лет!

При встрече со старыми знакомыми, делаем вид, что не знаем друг друга. У меня не получается, а Наташа искренне им улыбается, кто-то улыбается в ответ (один из ста, но бывает), кто-то делает гримасу отвращения, кто-то не выражает никаких чувств и проходит с каменным лицом, что бывает чаще. А вчера вечером случайно встретились взглядом с одним братом, так у него на лице реально был испуг.

Недавно, гуляя с коляской, встретил одну супружескую пару бывших Свидетелей Иеговы. В правовом комитете, который принимал решение об их лишении общения, участвовал в свое время и я. Они, как обычно опустив голову, хотели пройти мимо. Я, посмотрев в глаза бывшей сестры, сказал: привет! Они не знали, что я лишен общения и их реакция была весьма неадекватной. Муж, не смотря в мою сторону, ускорив шаг, молча кивнул головой, а жена, ответив мне «Привет», в состоянии некой прострации потащилась за мужем. Так как доча моя капризничала, было холодно, я не стал их окликать и сам, ускорив шаг, покатил домой. При этом думая про себя о том, как сильно угнетает и забивает личность данная практика. Они не могли поверить, что я поздороваюсь, и не знали, как реагировать. При этом система вынуждает тех, кто ЛО, чувствовать себя плохими и отверженными, а действующих СИ чувствовать себя при встрече с ними праведными и стоящими на ступеньку выше.

Мы рады, что освободились. Мы чувствуем, что, как сказал Христос, истина освободила нас. Какими же стали наши религиозные убеждения? Что-то между агностицизмом и внеконфессиональным христианством. Пока они в стадии формирования. После того как тебя так ввели в заблуждение, не хочется повторения. Выработалась стойкая антипатия ко всему религиозному. Постепенно мы обрастаем новыми знакомыми и друзьями. Мы начали новый этап нашей жизни, войдя в него с внушенными за эти 20 лет сомнениями и страхами, но с твердой уверенностью, что так и надо поступать. Несмотря на временные периоды эмоционального угнетения, эта уверенность только увеличивается.

Вы можете написать Денису лично по адресу: ddd.denis@mail.ru

Интервью Дениса прессе

Реакция на историю Дениса

Прочла статью Дениса. Это великая трагедия молодой семьи... Как все знакомо!!! Спасибо за отличный сайт!!!

Марина Смирнова., Санкт-Петербург

Читала историю Дениса и сама испытывала те же чувства. Сначала щенячий восторг, а со временем подавленность, затем чувство вины и тот же итог: добровольный уход из ОСБ! И вновь обретённая радость бытия, радость жизни вне ОСБ! Я очень рада за Дениса и его семью!

Любовь П., Краснодарский край

Сколько людей прозревают! У скольких людей пелена с глаз и ума спадает! Я так рада за таких людей! По себе знаю, КАК ЭТО ТРУДНО после нескольких десятилетий в рядах "истинных христиан" осознать, что вляпался В ДЕРЬМО! Самое настоящее дерьмо!

Татьяна Л., Псков

Денис и Наташа! Какие вы молодцы! Какие вы приятные и добрые люди! Хочется, чтобы на таких примерах другие могли задуматься и сделать правильный выбор... Пожалуйста, передайте через ваш сайт самые лучшие пожелания Денису и Наташе.

Наталья Самойлова, Хабаровский край

История Дениса – типичный кризис совести. Поэтому он и пишет, что название книги Френца точно соответствовало его состоянию. Причем благодаря его положению в собрании он нашел подтверждения фактам, изложенным в книге, на своем опыте… И еще создалось стойкое ощущение, что основной причиной возникших многочисленных трудностей в жизни семейных "пионеров" стало рождение ребенка. Возникает сильный диссонанс между делами семейными и "теократическими". Рожайте все детей и валите оттуда…

Сергей Н., Ленинградская обл.

Прежде всего хочу выразить Вам огромную благодарность за ваш труд на сайте "Свидетели Иеговы. Некуда идти". Я долго искала в интернете информацию, которая не только проливала бы свет истины на учение Общества Сторожевой Башни, но и было бы культурно написано, без излишней жестокости, коварства и злобы. Я также искала тот сайт, где всё собрано в одном месте и вполне доступно для чтения и понимая любой категории граждан. И вот он этот сайт - Некуда Идти! Мне очень понравилась история Дениса Дудина. Там всё так подробно написано и фото есть. Многие Свидетели Иеговы, с которыми мне довелось пообщаться на улице, всегда утверждают, что в интернете про них пишут только ложь, а те, кто пишет эту ложь - отступники, обиженные на ОСБ за то, что их выгнали из организации за блуд и пьянство. А те кто сам ушёл, сидят тихо и не пишут никаких гадостей. Гадостями они конечно считают то, что написано тут и на других сайтах. Также винят во всем православие, считая, что церковь оплачивает такие сайты.  Эта их слепая вера Руководящему Совету просто ужасна. Но я вижу, что те, кто вышел из Свидетелей всегда очень аккуратно и культурно высказываются и письмо старейшинам Дениса Дудина тому доказательство. Жаль, что многие Свидетели Иеговы не хотят прочитать его историю и поверить в неё. Но я очень рада за Дениса и его семью, они молодцы, что приняли решение об уходе. Как бы им не было тяжело после ухода из организации, этот поступок для них будет во благо. Им ещё много предстоит открыть и понять для себя… 

Марина Землянская, Москва.

Наконец-то правду заговорили! А я-то сколько лет думала, что со мной что-то не так. Ну, так если вы, сами бывшие старейшины начинаете голову включать и наконец-то используете свои умственные способности по назначению, ну так я так рада! Вот бы вас побольше таких! Я бы вас всех бы собрала и устроила бы вам такой пипец! Чтобы вы пострадали, как я страдала, с грудным ребёнком на руках, и жить негде, своего жилья нет до сих пор, считай только прописка. Жрать нечего было, муж помер, в собрании вранье, лицемерие, помощи ни от кого не допросишься, просто сходить вместо меня в магазин и купить что-нибудь, чтоб не упасть с голоду!!! А этот ваш Михаил Сопелкин, упомянутый в истории Дениса, пожелал мне в 2004 году воскреснуть, на то, что я ему сказала, что мне с ребёнком скоро придётся жить на улице, на скамейке. А я ушла из собрания, точнее уже 4 года не хожу туда, потому что больше не могу терпеть это вранье! Вы уж меня простите, лично к Денису никаких претензий нет и быть не может, а вот тем старейшинам, которые меня унижали на комитетах собрания, этим горе-пастырям я бы все бы их рожи расцарапала за их издевательства!!!!!!!!! Разбить бы их рожи, да не знаю, как их найти! Вы бы видели их жен, которые в момент комитета сидели на кухне и ждали своих ненаглядных муженьков: (кстати, комитет был дома у старейшины), в январе 2007 года, и я попросила перерыв, чтобы покормить ребёнка, сыну моему тогда было 2,5 года, и жили мы на грани нищеты, голодали. И я придя на кухню, и увидя этих жен старейшин, попросила у хозяйки квартиры (она жена нашего местного старейшины) положить что-нибудь покушать моему сыну и мне, у них кстати стол ломился и вся кухня от изобилия еды, запах картошки с мясом и т. д., но как же я была разочарована, когда моему изголодавшемуся ребёнку положили печеньку и чай, а сами сидят и борщ наворачивают. Я говорю: мы голодные, Люда, дай пожалуйста, поесть, а нам чай пустой! А сами тут же уже по тарелкам разливают еду! Ну, как же старейшин без борща и жаркого оставить!!! А мы типа не люди!!! И это только один эпизод из многих лет унижений!!! А жены их сидели такие холеные, "насыщенные жизнью"! Да воздаст им Бог по их делам!

М.Ю.

Реакция читателя:

История Дениса трогает до слез! Такие люди и уходят из организации. А кто там остается - только карьеристы и те, кому своя голова на плечах уже не нужна… Огромное вам спасибо за эту историю. Это еще раз доказывает, что люди с сердцем и душой не смогут долго выносить духа ОСБ.

Надежда Антонова, Новгородская обл.